— Снотворное?

— Лучше кулака никто ещё ничего не придумал.

— Капитан не в форме, а нам нельзя вмешиваться, а то с ними в карцер попадём.

— Я думаю, Захар справится, — ответил я, вспоминая пустыню.

Захар действительно справился. Свою часть плана капитан и Вик исполнили виртуозно. Ужин был бы таким же тихим, как и завтрак, если бы не капитан. Он терпеливо ждал, натирая тарелки у раковины, пока за столом первых не соберётся вся бригада. Потом осторожно вышел в центр столовой, неся тарелку с лапшой, которая весьма неаппетитно свисала с края чашки.

— Сердечно поздравляем первую бригаду. Такой отважной команды Доблесть ещё не видела. Жаль медальки нет! — с этими словами Захар бухнул им свой шедевр на стол. — Особая благодарность вам от пациента госпиталя, которого вы вчера списали со счётов. Он кстати выжил.

Капитан первой Мир сжал руки в кулаки.

— Не отведаете? — Захар продолжал ёрничать. — Как же так, мы ведь старались.

— Пошёл вон, поломойка! — рявкнул Мир, поднимаясь и толкая Захара. — Вали в своё Возмездие рыжий доходяга. Что соскучился по больничке?

Капитан только этого и ждал. Его кулак прилетел Миру в челюсть. Ещё трое первых попытались схватить Захара. Попробуй такого схвати, усмехнулся я про себя. Виктор подоспел на помощь. Хорошая вышла драка. Капитан пару раз пропустил, да и Вику досталось. Мы с Серым сидели в сторонке за нашим столом, не вмешиваясь и спокойно попивая чай.

— Может всё-таки помочь? — озабоченно спросил Сергей, — вспомни, как его утром шатало.

— Неа, нельзя.

Вовремя появился Рум, нам сегодня везёт. Как и предполагалось, он без разбора всех отправил в карцер. По-моему, он просёк, что мы задумали, красноречиво взглянув в нашу сторону.

Парней увели в карцер, мы поднялись уходить.

— Куда? — остановил нас Рум. — А убирать кто здесь будет. Чтобы до ночной смены успели!

Пришлось нам отдраивать кухню со столовой и только потом топать в диспетчерскую.

Когда я следил за мониторами, мой напарник взламывал резервное хранилище соколов, подключившись к их локальной сети. Не то, чтобы ему это сразу удалось, но часа через полтора я услышал восторженный возглас.

— Готово, я это сделал.

— Посмотри записи, — я не мог оторваться от экрана, хотя и очень хотелось самому взглянуть, чем же первые занимались.

— Они тут гуляют! Чей-то день рождения. На смене. Вот гады! — возмущению Сергея не было предела. — Перепили сволочи. А мы чуть не угробили капитана с тобой в пустыне, ещё выговоры и наряды получаем.

— Хорошо, мы теперь знаем, что и у соколов есть дерьмовые люди.

— Нда, что с этим делать-то теперь?

— Не нам решать, пусть Захар думает.

Остаток смены прошел благополучно, а с утра вместо сна нам пришлось идти на кухню. Пока наши сидят под замком о сне приходится только мечтать.

Первая оказалась в карцере всем составом, это сказалось на отношении к нам остальных соколов. Если в столовой на нас просто бросали недружелюбные взгляды, памятуя о Руме, то за пределами секции нас явно ничего хорошего не ожидало. Но покидать секцию нам было некогда: день в столовой, ночь на дежурстве давали о себе знать. На второй день такой жизни мы засыпали на ходу. В итоге решили спать по очереди, пока в столовой никого нет. Один из нас засыпал в подсобке, а второй работал. В таком ритме можно было жить.

Ребят выпустили только через неделю. Выглядели они скверно. Позавтракав, капитан и Вик отправились отдохнуть, вечером им надо было выходить в ночную. Это была первая ночь за прошедшую неделю, которую я спал.

Захар

Ох, и тяжелая это была неделя. Но мы справились. Сергей и Лев накопали правду о первой бригаде. Но я не буду докладывать о ней Руму. Он не глуп, сам разберётся. Мы постепенно втянулись в тот ритм, который задал нам Рум. Соколы демонстративно не обращали на нас внимание. Меня это нисколько не напрягало — я не люблю лишнее общение. Осталось показать парням свои способности, и сделать это как можно быстрее. Не хотелось знакомить их с ними на выезде. Вечерами мы успевали потренироваться, потом двое из нас шли отдыхать, а двое отправлялись в диспетчерскую.

Сегодня тренировка будет интересной. Я дождался, когда в зале останется только моя бригада и достал повязку на глаза.

— Я хотел показать, как я вижу людей в пустыне. Я не нуждаюсь в обычном зрении. Я вижу всем телом. Я не хочу, чтобы для вас моё поведение было неожиданным или странным в экстренной ситуации, но и распространяться об этом запрещаю. Я такой какой есть.

Я надел повязку на глаза, подошёл к столу с оружием, взял пистолет и молча выпустил всю обойму в мишень. Можно было не проверять — я знал, что не промазал.