Позднее, уже около дома, они долго прощались. Тимур прижимал её к себе так, словно это была последняя встреча. А поцелуи были такие горячие и требовательные, что у Виолетты едва не выскочило из груди сердце, а руки дрожали от возбуждения.

Этот момент мог продлиться ещё очень долго, если бы Марта не выскочила на улицу и не прогнала Тимура с заявлением, что его тарахтящий фургон и дьявольская музыка сейчас разбудят весь квартал. Виолетте оставалось лишь развести руками. Тимур на прощание подарил ей ещё один короткий поцелуй, насмешливо подмигнул Марте, запрыгнул в свой фургон и умчался прочь.

Стало очень тихо. Марта осуждающе покосилась на племянницу и молча вернулась в дом. Виолетта бегло отправила Максиму послание. К счастью, он не заставил себя долго ждать. Виолетта сразу потащила его в свою комнату. Затем принесла бутерброды и чай. Друзья расположились на кровати, наслаждаясь обществом друг друга. Комнату обволакивал мягкий свет от настольной лампы. Девушка делилась новостями, уплетая бутерброды.

— Когда этот субъект в городе, я тебя почти не вижу! — недовольно проворчал Максим, когда речь зашла о Тимуре.

Виолетта не спешила рассказывать главное. Лишь пыталась придумать, как лучше подвести разговор к этой теме. Торопиться нет смысла.

— Сам знаешь, он постоянно в разъездах. Через пару недель опять рванёт на поиски приключений.

— Сомнительное утешение!

Девушка недовольно поморщилась. Она всё ждала, когда сможет вырваться из Танара и увидеть что-то кроме приевшихся улочек. У них с Тимуром были большие планы на будущее, но теперь этому не скоро суждено свершиться.

— Почему вы с Мартой его так не любите? — раздражённо поинтересовалась Виолетта.

Максим лишь повёл плечами:

— Наверное, мы просто убеждены в том, что ты заслуживаешь большего!

Они ещё какое-то время препирались и шутили. Виолетта стремилась перечислить все достоинства Тимура, но друг находил на каждый её довод контраргумент. В конечном итоге ей оставалось только сдаться. Максим победно опустил голову ей на колени и прикрыл глаза, будто заснул. Но Виолетта демонстративно спихнула его и насупилась.

— Да ладно тебе, я же шучу! — примирительно поправился макор. — Я желаю тебе только добра.

— Я знаю.

— Мне придётся умолять?

— Попробуй!

Ей нравилась эта беззаботность, возможность отдохнуть душой и забыть о своих тревогах. Но были ещё важные вопросы, которые следовало обсудить. Девушка решила ничего не скрывать и изложила подробности этого дня.

Максим нахмурился и долго молчал, переваривая информацию. Придвинулся к изголовью кровати, нервно похрустывая костяшками пальцев.

— А ты уверена в том, что этот человек на самом деле патрульный? — недоверчиво уточнил он после нескольких минут напряжённого молчания.

— Это ещё не всё, я тогда кое о чём умолчала…

Виолетта показала шаонский медальон. Как и ожидала, Максим попытался убедить сообщить о находке в Патрульный участок. Но девушка лишь покачала головой.

— Эта вещица принадлежит тому странному патрульному, — задумчиво сообщила она. — Он требовал её вернуть.

— Так почему не вернула?

— Не успела… Он был готов разорвать меня на куски. Теперь я хочу разобраться.

Максим тяжело вздохнул.

— Глупая затея! Ты ходишь по тонкой грани между опасной интригой и блаженным неведением. Этот город, — он выразительно обвёл рукой комнату, — скрывает от микоров столько тайн, которые ты даже представить не можешь. Я косвенно посвящён в эти интриги и, поверь, о некоторых вещах лучше не знать!

Виолетта вскинула подбородок:

— Я не собираюсь копаться в этом дерьме! Меня интересует только то, что происходит со мной! Знаешь, я всю жизнь не задаю никаких вопросов. Так, может, стоит начать? Представляешь, оказывается, мои родители водили дружбу с нарзенцами. Я нашла старые снимки. Разве это не странно?

— Есть немного! — согласился макор. — И что ты намерена делать?

— Пока ничего. Подожду следующего шага и буду действовать по обстоятельствам.

— Думаешь, у твоих родителей могли быть какие-то серьёзные дела с ними?

— Возможно, у меня получится это выяснить, — без особой уверенности предположила девушка. Как минимум, пока у неё самой есть нечто общее с нарзенцами — их медальон. Осталось посмотреть, можно ли это как-то использовать.

Максим обеспокоено покосился на медальон. Виолетта на всякий случай спрятала его под футболку, а то вдруг решит сорвать с шеи и бежать скорее в участок? Она чувствовала его напряжение, но знала, что он не будет вмешиваться. Позволит ей самостоятельно разобраться в своих ошибках даже, если они заранее очевидны. Макс всегда говорит, что люди по большей части не умеют учиться на чужих ошибках. И намного эффективнее позволить им извлекать урок из собственных.