– Эй, прекрати! – запищал Хонер.

Голоса их по-прежнему тонкие от гелия? Видимо, здесь не воздух, а всё тот же триникс из баллонов, но почему-то свежий.

– Я поняла! – неожиданно для самой себя сказала Рина. – Это медуза.

– Да ладно, какая медуза?!

– Огромная.

Надев шлем, заглянула под воду: купол погружался на локоть, от него расходились сотни тонких прозрачных канатов, на глубине метров пять они смыкались, словно корзинка. Конечно же – стрекательные щупальца! На каждом трепетали в потоках зелёные ленты, окутанные пузырьками; блескучие струйки текли вверх.

– Кислород, – доложила Рина, стягивая шлем. – Водоросли на щупальцах медузы вырабатывают кислород, дополняя нашу смесь. Похоже, осьминоги собрали газ из баллонов сюда и придумали, как его регенерировать.

– Осьминоги? – Хонер засмеялся короткими всхлипами, не поймёшь – может, и плачет. – Ты реально говоришь «осьминоги придумали»? Не-ет, Рина, мы оба лежим сейчас на дне первой огромной пещеры, дрыгаемся и ловим глюки. И глюки эти – дебильные! Хочется пить, я замёрз, и есть нечего. Про полёт над Амстердамом, походу, лучше.

Рина в ответ выложила трёхэтажную конструкцию по-русски, которую можно было перевести как «молчи и думай». Зря, конечно, но стало легче.

Она снова принялась нырять. Прозрачные щупальца отгораживали водный участок под куполом от остальной части пещеры. Сквозь них виднелись огни по стенам, раскинувшиеся правильной сеткой: на каждом полуметре по огоньку. Больших проходов, чтобы мог пролезть человек, и здесь не было. Но как-то ведь сюда протащили пленников?

Значит, есть дверь.

А дверь не могли сделать обычные животные. Неужели обитатели пещеры разумны? Идея не вызывала особого отторжения. В лабораторных условиях осьминоги запоминали, как пройти сложный лабиринт, отвинчивали крышки у банок, складывали кубики Лего. Эдакие шимпанзе, только подводные. Так почему им не эволюционировать во что-то более организованное? Осьминоги на океанском дне появились раньше, чем динозавры на суше – время развиться было.

Однако неужели именно Рине удалось найти эту тайную цивилизацию? Никто не поверит. Взять бы образцы…

Стоп – образцы?! О чём она думает? Восемьдесят метров до поверхности, два полупустых пони-баллона и замкнутая, словно орех, пещера.

Но Рина его расколет.

Она раз за разом оплывала по кругу водяную тюрьму. К одному из щупалец медузы оказалась привязана верёвочная клетка, внутри сидел осьминожка с ладонь – октопус вульгарис. Рина оторвала клетку, повлекла за собой – и тут заметила ещё две. В первой шевелила плавниками крупная сайка, в другой лежал комок водорослей.

Рина выволокла все три находки на берег. Вода из них вытекла, рыбка забилась. Осьминожка высовывал через ячейки кончики щупалец, пытаясь освободиться.

– И что за шняга? – без интереса спросил Хонер, лёжа на плите и слегка повернув голову.

– Должно быть, наша еда.

Он оживился, сел. Предложил:

– Морепродукты – пополам, водоросли пустим на подушку. Ножи у нас отобрали, клетки зубами грызть будем?

Рина покачала головой:

– Думаю, это испытание. Знаешь, каким образом крыс или ворон проверяют, насколько они умные? Подсовывают им хитрые сосуды с пищей, которую надо достать. На каждой клетке сверху узлы. Что если их аккуратно развязать?

Снимать перчатки сухого костюма – та ещё проблема: надо отстегнуть кольцо крепления, кроме неопреновой перчатки, освободиться от шерстяной. И рука сразу замерзает – вода всего шесть градусов, воздух ненамного теплее.

Если на клетке с водорослью узел оказался простой, то над сайкой пришлось повозиться: пальцы едва гнулись, а навязали тут целое макраме. Ладонь у Рины полностью окоченела, и осьминожку она поручила Хонеру.

Тот стонал, ругался, однако узлы распутал. Торжествующе схватив за голову извивающуюся добычу, спросил:

– Ну, кто первый кусает?

– Никто. – Рина пожала плечами. – Отпусти его.

– Как это – отпусти?!

– Нас проверяют, насколько мы опасны, – терпеливо объяснила она. – Жуй водоросли.

– Капец. А рыбу тоже нельзя?

– Нет. Запомни: мы травоядные, милые создания.

– Ты-то?! Милая и травоядная?

– Да. А ещё я никогда, ни при каких обстоятельствах не обижаю осьминогов.

Хонер стоял, открыв рот и явно подбирая аргументы позабористее. Рина забрала у него животное, с любовью отпустила в воду. Следом отправила и сайку.

На вкус водоросли оказались довольно мягкими, словно их отварили. Хонер, хоть и кривился, свою порцию уничтожил мгновенно. Отпущенные животные плавали по водному участку под куполом. Глупая сайка то и дело тыкалась мордочкой в какое-нибудь из щупалец и отдёргивала её: видно, те неприятно жалили. Осьминожек всего один раз обжёгся и прикрепился снизу к плите.

Заглядывая в шлеме под воду, Рина замечала «работников»-осьминогов – от совсем небольших, с пончик в размахе щупалец, до метровых. Они носили на головах что-то вроде плетёных корзин, доставали из них мелкие кусочки рыбы и раскидывали под медузой. Её прозрачные канаты колыхались, подбирая корм.