— Приятный? — Ухмыляюсь я.

— Да. — Хихикает она. — Ты была права.

— В чем?

— Я не сломлена. — Она поворачивает голову, чтобы посмотреть в большое окно, выходящее на тротуар, но от меня не ускользает мрачное выражение ее лица. — Или, может быть, так оно и есть. Он не должен мне так сильно нравиться после одного свидания.

— Не делай этого, — мягко упрекаю я.

Она поворачивает ко мне лицо, нахмурив брови.

— Что?

Скрестив руки на краю стола, я наклоняюсь вперед.

— Не преуменьшай своих чувств. Ты боишься.

— Я в ужасе, — признается она, откидываясь на спинку стула. — Я и так слишком много чувствую. Я не хочу, чтобы мне причинили боль.

— Хизер. — Я тянусь через стол и накрываю ее руку своей. — Ты не можешь оттолкнуть его, потому что боишься, что тебе причинят боль. Я знаю, что трудно впускать людей, но теперь у тебя есть я, и, если кто-нибудь причинит тебе боль, я надеру им задницу. — Ухмыляюсь я, заставляя ее рассмеяться. — Он стоит таких переживаний? — Спрашиваю я.

— Уф. — Она откидывает голову назад. — Да.

— Хорошо, — щебечу я.

Оттолкнувшись от стола, я встаю на ноги и беру свой кофе.

— Давай вернемся. Мне нужно кое-что сделать перед завтрашним собеседованием.

На обратном пути Хизер устраивает мне инсценированное интервью, засыпая меня нелепыми вопросами, которые, я уверена, не будут заданы. К тому времени, как мы проходим через ворота, мы обе смеемся.

К наружной двери прислонен черный ящик.

— Что это? — Спрашивает она, ускоряя шаг. — Еще одна доставка цветов?

Как и предыдущая, коробка длинная и тонкая. Внутри — голубая роза.

— Ладно, это становится жутковато, — говорит она, открывая дверь.

Я качаю головой, следуя за ней внутрь.

— Я почти уверена, что это от Икса, — говорю я ей. — Прошлой ночью в комнате была такая роза.

— Я была права. У тебя действительно есть тайный поклонник, — поддразнивает она.

Я фыркаю от смеха.

— Он все еще может оказаться просто сталкером.

ГЛАВА 17

Х

Прислонившись к дверному проему кабинета Дезире, я наблюдаю, как она рассеянно смотрит в окно.

— Что не так? — Спрашиваю я.

Не глядя на меня, она говорит:

— Я порвала с Виктором.

Спасибо, черт возьми. Засунув руки в карманы, я пересекаю комнату, пока не оказываюсь рядом с ней.

— Что-то случилось?

Она тяжело вздыхает и отворачивается от окна. Я резко втягиваю воздух, когда замечаю маленький порез на ее нижней губе.

— Он играет слишком грубо, — признается она, присаживаясь на диван. — Я ему не доверяю.

Моя челюсть сжимается.

— У тебя еще что-нибудь болит?

— Нет. Я в порядке.

— Мне нужно позвонить и напомнить ему о нашем соглашении?

— Я уже сделала это. — Она отмахивается от меня. — Он в Лондоне на несколько недель, так что не доставит хлопот. — Еще раз вздохнув, она снова отводит взгляд к окну. Ясно, что у нее на уме что-то еще.

— О чем думаешь?

Ее заплаканный взгляд возвращается ко мне.

— Кое о чем… — Она прочищает горло. — Ты когда-нибудь думал о браке, когда мы были вместе?

Мои брови взлетают до линии роста волос. Какого черта?

— Ты спрашиваешь меня, хотел ли я когда-нибудь жениться на тебе?

Она пожимает плечами.

— Мы были вместе семь лет.

Я сажусь на кофейный столик перед ней, упираюсь предплечьями в бедра и наклоняюсь к ней.

— Откуда это взялось, Дез? Это твои биологические часы? — Шучу я.

Она выдыхает струю воздуха через нос.

— Я серьезно. Ты единственный мужчина, который относился ко мне правильно, и мне просто интересно, когда все это развалилось.

— Когда отношения распадаются, стороны редко остаются друзьями, не говоря уже о деловых партнерствах. Наши отношения не развалились. Они стали крепче. Когда умер мой отец, моя жизнь изменилась. Мои приоритеты изменились. Мои чувства изменились.

Когда кто-то из наших близких умирает, это заставляет нас переоценить свою жизнь. Дезире была женщиной, которую я любил семь лет своей жизни. Она была хорошим партнером и моей самой большой болельщицей. Но она живет в мире фантазий. Ту, которую я создал, и она продолжает править. Она ни в коем случае не была готова отказаться от фантастической жизни ради домашнего уюта. Оглядываясь назад, я думаю, что Вуаль всегда должна была принадлежать ей.