— Разве умом мы отличаемся от обычных людей? Будь у тебя год или даже два, то, может, что-то бы да выгорело. Но сейчас… Твоя затея лишь спровоцирует «Лотос».

Я поймал себя на мысли, что в чём-то Валентина была права. Может, поэтому Флора всё время торопила меня? Хотела, чтобы подготовил почву?

— Костя?

— И всё равно не могу, — сказал я. — Не могу вот так взять и бросить всё.

— Дорогой, иногда нужно брать паузу.

— Тебе не хватило того, что сделал Маркус? — спросил Илья. — Ты подставляешь других.

— Я завершу начатое сам, а если надо — уйду.

— Нет! — повысила голос Вика. — Совсем сдурел? Никто никуда не уйдёт!

Все ненадолго умолкли, погрузившись в свои мысли, и Артём произнёс:

— У Маркуса должны быть слабые места.

— Их нет, — сказал Илья. — По крайней мере, мы об этом не знаем.

— Костя, может Флора что-нибудь говорила?

— Я бы запомнил.

— Как насчёт Сони? — предложил Артём.

— Предлагаешь замучить его кошмарами?

— Почему нет? Хоть что-то.

— Во-первых, ей сначала надо его коснуться, — сказала Вика, — а во-вторых, ты не знаешь, на что ещё способен Маркус. Вдруг он тоже умеет управлять снами? Что тогда?

— Согласен…

— Маркуса нельзя касаться, — кивнул я. — Иначе его барьер тебя уже не отпустит.

Валентина выключила плиту и принялась возиться с чайником. Запах завариваемого чая был особенный: терпкий, с нотками ягод и каких-то незнакомых трав. Я тяжело вздохнул, посмотрел в открытое окно, и меня вдруг осенило:

— Что на счёт способности Валерии?

Время близилось к концу месяца. Ещё неделя, и нас ждал Новый год, однако атмосферы праздника не было: все массовые мероприятия отменили, а граждан попросили не выходить на улицы без надобности и не собираться в больших компаниях.

Мы не рискнули заехать ни в одну из купленных когда-то в Москве квартир, поэтому Илья арендовал дом в пригороде. Всё, чем мы были заняты, — это подготовкой моей новой способности. Изо дня в день я отрабатывал перехват тела на всех ребятах по очереди. Сейчас способность Валерии казалась единственной управой на Маркуса.

«Лотос» совсем потерял меру и каждый день уничтожал государственные объекты по всему миру. После рассекречивания документов они растеряли былое уважение и решили не строить из себя святых.

Всем стало очевидно: эффективно противостоять «Лотосу» могут только другие эксфэры, но на государственной службе их катастрофически не хватало. В США, после смерти президента и части членов администрации, конгресс пошёл на отчаянный шаг — отменил дурацкий закон об эксфэрах. Правда, это никак не изменило ситуацию, потому что доверия уже не было.

— Даша, твоя очередь.

— Опять?

— Мы с тобой только раз пробовали.

— Я после этого в себя целый день приходила.

— Даш, пожалуйста, — сказал я. — Мне нужна практика на разных людях.

— Только недолго!

Сегодня мы снова собрались на первом этаже и тестировали мою новую способность. Не сказать, что было легко, однако с каждым разом захват тела давался мне легче. Хотелось довести всё до автоматизма, чтобы в нужный момент не облажаться.

— Готова?

— Нет.

— Даша, ну хватит, — улыбнулась Соня.

— Начинай уже.

— Не забывай сопротивляться, — напомнил я.

Даша вздохнула, протянула мне руку, и я схватился за её запястье. Я представил, как перетекаю по этой руке в её тело, и через миг ощутил сам процесс: моё сознание словно медленно поплыло по конечностям, а затем поднялось выше и залезло в голову Даши.

Я открыл глаза, размял шею, увидел своё тело со стороны и произнёс её голосом:

— Даш, сопротивляйся.

Как и в прошлый раз, никакой борьбы я не почувствовал — никто не мог справиться с контролем. Я встал на ноги и походил по комнате.

— А если захватишь Маркуса, сможешь использовать его способности? — спросил Богдан.

— Нет, — ответил я. — Только свои.

— Жалко.

— Наверное, всё дело в энергии, — предположил Артём. — Он же с помощью неё себя и переносит.

Я сел обратно, прикрыл глаза и одним намерением выбрался из тела.

— Б-р-р. — Даша дёрнула плечами и резко поднялась с дивана. — Ужасное чувство.

До меня донеслись едва различимые голоса со стороны входа в дом, и я напряг слух: это пришла Валентина, а Юля открыла ей дверь. Валентина заглядывала к нам буквально каждый день. Я нередко общался с ней по вечерам, но все наши разговоры были каким-то… пустыми. Меня не покидало странное чувство недосказанности после её ухода, но я старался не акцентировать на этом внимание. Может быть, ей просто не хватало общения — все сейчас были на нервах.