Он ненадолго задумался, уставившись в окно, пальцами легко затронул кактус на подоконнике, медленно промолвил:

– Я тоже на работе удовлетворения не получаю...Только в особых случаях.... Но нужно попробовать посмотреть на это с другой стороны....
– Плешнер явно о чем то раздумывал.

Он еще раз взглянул в окно, потом на кактус и уж потом на меня.

– Надо двигаться от противного!
– сказал он почти весело, - Как бы все делать "на зло", сейчас объясню.

* * *

На работе я появился одухотворенный и слегка зомбированный. Знания психологии прочно засели в моем, еще недавно усталом и измученном мозгу.

Мне предстоял самый ответственный, самый сложный и самый невероятный в моей жизни поступок. Если бы не моя вера и идейное вдохновение я бы свихнулся.

Много разговоров, как бы ни передумать... и я начал.

Время 8.10, есть еще минут пять перед оперативкой. Я коротко вздохнул и бодро прошел в кухню. Не раздумывая, открыл холодильник, достал с дверки литруху "Журавлей", пластиковый стакан, налил до краев, стрельнув глазом на вчерашнюю горбушку, почти залпом двинул все 150 грамм.

В глазах встали слезы, я на ощупь достал сухарь и шумно занюхал. Потом зачем-то крякнул и оглядел по сторонам. В дверях кухни испуганно и одновременно заворожено застыл начальник электроучастка Белкин. Он сделал участливую мину, привычно поправил очки и с надеждой спросил:

– Что так плохо?

Я выдохнул ему прямо в лицо, ответствовал:

– Уже почти нормально.

Сходил за ежедневником в свой кабинет и пошел к боссу на совещание....

Совещание затягивалось. Водка уже достаточно всосалась в мою кровь и начала работать. Хозяин кабинета все медлил и спрашивал. Но не меня. Про мое существование он словно забыл. И уже напоследок, обведя всех суровым взглядом, промолвил: - Кто-то опять вчера пил!

Он поблуждал глазами, остановился на заместителе главного снабженца, сказал:

– По-любому это ты, Пал Сергеич, и дышишь тяжело! Останься, поговорим об этом! Остальные свободны.

Я враскачку выплыл из кабинета и двинул на кухню.

* * *

Через неделю на меня перестали обращать внимание все, даже жена. Я медленно опускался на самое дно. Дни сменяли другие дни. Застарелый запах похмелья, свежего лука, не мытого тела оттолкнули от меня общество. Надо отдать должное моим старым приятелям, они, заходя ко мне в кабинет, немедленно двигались в направлении окна, открывали форточку, говорили долго, ни о чем, и так и не решались поговорить о моем состоянии. Жизнь неслась вокруг меня пьяным и шумным хороводом, живот отвис и до безобразия свисал над ремнем. Я пердел и рыгал на каждом шагу но, ни кто мне не говорил даже слова. Мир проваливался в Тартарары, а я восседал на первом ряду и с отрешением лицезрел на это.

Так пришла пятница. Я привычно заглянул в холодильник и достал пиво. Жить не хотелось. Все вокруг меня посерело и до безысходности задолбало. Куда-то делась жена и дети. Возможно, я вчера сказал что-то лишнее. Я не удивлялся ни чему. Наверное я умер Хотелось блевать, лечь на подоконник и сдохнуть по-настоящему....

Но тут зазвонил телефон. Я даже не сразу понял, что это моя мобила. Последний звонок был во вторник, звонил старый приятель, но услышав мою бессвязную речь, сказал, что перезвонит на следующей неделе. Единственное, что я не забывал делать, так заряжать его.

Звонок был настойчив, и когда закончилось время, неизвестный опять набрал меня. В мозгу на миг прояснилось, и я поднял трубку:

– Алло..., - хрипло прогремел мой голос, - слушаю....

– Пора....- отвечал мне кто-то.

Мне даже на секунду показалось, что я обрадовался ему, как старому другу, которого давно не видел. Бог ты мой, какой знакомый голос. Но зачем, почему?

Я сел на подоконник, тупо мотая головой:

– Что? Что вы сказали?

Голос, на этот раз твердо и решительно приказал:

– Все, хорош, бухать, алкашина, звони, как договаривались, я зайду через час...

Короткий писк известил об окончании разговора.

Кому звонить я почему-то не сомневался. Привычно ткнул первую клавишу и когда мне ответили, я сказал: