Черт! Я уже не мог обсуждать это, я готов был взорваться, задушить его, или .... Пойти в отпуск.

Но директор, к моему удивлению, спорить не стал, он выдвинул ящик стола и извлек старую записную книжку.

– Есть у меня знакомый психолог, он мне как то и самому помог, серьезно!
– тот сиял, не знаю от чего, толи от того, что сможет мне помочь, толи от воспоминаний.
– Записывай телефон, скажешь от меня...

* * *

Я как-то все иначе представлял. Ну, наверное, как в кино - кушетка, усталый взгляд специалиста заблудших душ, тестовые картинки. Одни стереотипы! По заявлению моего шефа мне попался один из самых лучших в своем деле - настоящий профи.

Психолога звали Висмут Плешнер. Я давно подозревал, что люди с необычными фамилиями, типа Плешнер, конечно же, не пойдут работать электриками или, скажем, токарями. Гораздо легче представить себе фрезеровщика с фамилией Иванов, чем, например, Вольшенбаум и Бергман.

Но Висмут был компанейским парнем и с порога перешел на "ты".

Да я и сам согласен, к чему все эти сложности, за долгие годы работы на стройке я силой удерживал себя разговаривать с клиентом на "Вы". Хотя в некоторые моменты, жалко было тратить на них даже местоимения, а хотелось огреть по-матушке, да еще и дать пинка, от сознания собственной никчемности и не состояния купить даже единственного метра возводимого жилья. Наверное, это во мне, в большей степени, говорит классовая ненависть. Увы, не до объективности.

Плешнер принимал дома. Он шикнул на домашних, загнав их в дальний угол квартиры, поманил меня в кухню.

Я устроился на предоставленное мне кресло-качалку и замер, отдавшись воле и умению пси-тора. Это я для себя так сократил психотерапевта.

– Как ты себя чувствуешь? Ничего не гложет?
– Висмут преодолевал рубеж доверия между врачом и пациентом.

Я скажу, что я видел, немало разводил среди моих заказчиков и поэтому не отреагировал должным уровнем на его слова. Кроме того мне даже стало неприятно, что человек с оплаченным мною временем пытался напомнить мне про осторожность в общении. И сразу вспомнил технадзор, который только и ждал момента, что бы меня подставить и нагнуть.

Ничего не выйдет, я взялся за знакомую лямку и вопросил:

– Если я в графике и не отступаю от проекта, то к чему эти вопросы?

– Какой график?
– недоумевал Плешнер, - Не надо удаляться от темы.

– Просто время пришло, - пора было врубать дурака, но я медлил, - Ответ на запрос не пришел, в Европе рождественские каникулы...

– Ну и когда они закончатся.
– Вступил в игру психолог.
– Неужели им не хочется заказ побыстрее выполнить?

– Да, но Москва блокирует сообщения до 11.20, пока у них оперативка не кончится...

– Что? Да причем тут Москва, давайте о наших вопросах.

– Так они только с одиннадцати "по-нашему" работать начинают...Разница во времени, пробки на дорогах, столичный менталитет.

– Стоп, стоп, стоп, - Плешнер взял быка за рога, - Менталитет отставить! Мы здесь совершенно другие вопросы решать собираемся, и Вы... то есть Ты должен доверять мне! Ну, хотя бы как психологу.

– Да конечно, у нас все на доверии, иначе и быть не может, - заверил я его, - Если только процентовки резать не будут...

– Какие процентовки?

– Да вообщем-то мы уже все выбрали, надеюсь, не заметят.

– Чего не заметят?

– Да, объемов!

– Вы, сейчас о чем?
– психолог был не убиваем, он возвышался над кушеткой спокойным, холодным и не проницаемым айсбергом.

– Вот смотрите, - начал я своей обычной манере, - Человек ходит на работу что бы зарплата была, обеспечивать пропитание семьи, получать удовлетворение от проделанной работы и... убить свободное время! Но, извините, мне зарплаты на пропитание семьи не хватает, на работе кроме раздражения я ни чего не получаю, не говоря уже об удовлетворении, и время свое я убить могу более интересным способом! Никаких стимулов! Так скажите, доктор, как я могу заставить себя ходить туда?