— Какая роль?

— Спасать. Торрена. Потому что, когда я уйду, Хавок превратится в сущего дьявола.

Озноб пробежал по её телу. Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но Вир резко развернулся и исчез в темном коридоре.

Дерьмо. Вир был здесь альфой. С неохотой, но, тем не менее, альфой, и если он уйдет, эта команда падёт в хаос. Это разрушит иерархию и разорвёт команду, особенно таких доминирующих мужчин как Нокс и Торрен, их боль станет выплескиваться из их разума в окружающий мир в виде бесконечного насилия. Разорванные узы были ужасны для их зверей.

Задыхаясь, она бросилась одевать куртку и сунула ноги в зимние сапоги. Она была одета только в одну из рубашек Торрена размера XL, чтобы спать, но сейчас ей не хотелось влезать в джинсы. Не тогда, когда Вир сказал ей, что Хавок делает что-то плохое в лесу.

«Торрен, Торрен, Торрен, пожалуйста, будь в порядке».

Тот сон с отцом и мамой затуманил ей голову, и все, чего она хотела, — это прижаться к груди Торрена и снова почувствовать себя хорошо.

Её незашнурованные ботинки издавали хруст при каждом шаге по снегу. Температура упала. Благодаря тигрице в ней, холод лишь немного беспокоил её. Она обхватила руками живот, чтобы сохранить тепло, и пошла по следам гориллы в лес. Первые полосы серого отсвета осветили облачный горизонт, и снежинки медленно падали большими гроздьями. Это напомнило ей пепел, сыплющийся дождем после извержения вулкана.

Она услышала Хавока задолго до того, как увидела его. Вернее, слышала его разрушения. Вдалеке она видела, как сильно трясутся деревья, когда он бил по ним кулаками, и слышала, как его кулаки бьют его по груди. Осторожно она переступила через бревна и кусты, пока не подошла к краю небольшой поляны. Хавок разбивал дерево. А когда он уставал, то брел прочь и бил себя в грудь, маленькие красные пятнышки падали на белый снег, прежде чем он снова бросался на другое дерево.

— Прекрати, — пробормотала она.

Он не отреагировал.

— Я сказала прекрати! — сказала она, медленно приближаясь.

Хавок взревел и оттолкнулся от дерева, зашагав прочь от дерева, выпятив грудь, глядя на неё в защитной позе. Его глаза были зеленее мха после весеннего дождя, а костяшки пальцев при каждом шаге окропляли снег.

Раньше она могла только представить, какие последствия идут за этими перекидываниями туда-сюда, но теперь она увидела. Она увидела повреждения. Увидела гнев. Зверь имел слишком большой контроль над человеком.

— Торрен, — пробормотала она.

Хавок прижал свои блестящие черные губы к своим длинным клыкам.

— Его нет дома, — сказал Хавок хриплым голосом.

— Почему?

Хавок развернулся и поднял упавшее бревно, а затем швырнул его в другое дерево с оглушительным треском.

— Из-за снов.

— Плохие?

— Они всегда плохие. — Хавок трижды хлопнул себя по голове и вернулся к метаниям по снегу.

Она подошла ближе.

— У меня тоже был плохой сон. О чём был твой?

— Ты. Ты. Тигрицей пробивают стену. Тигрица под гориллой и её избивают, что если бы я не успел остановить его? Мне снилось, что я не успел. Когда я проснулся, ты спала, а я… Я проверил, дышишь ли ты. Твоего Торрена на месте не было. Только я.

— Мой Торрен, — тихо повторила она, сокращая расстояние между ними. — А ты мой Хавок.

Его губы скривились, но тут же ослабли. Его глаза смягчились, и он остановился, когда она протянула руку ему. Он позволил ей оторвать его массивную руку от земли. Она ещё несколько мгновений смотрела ему в глаза, прежде чем осмотреть кровавое месиво, которое он сотворил из своих пальцев.

— Зачем?

— Потому что я должен.

— Почему?

— Потому что мое тело должно оставаться сильным. Потому что ему нужно привыкнуть к постоянной боли.

— Зачем?

Огромный зверь застыл и сел на снег, выпрямив спину, но не вырывая своей руки из её.

— Чтобы я смог защитить тебя, Вира, Нокса и Неваду.

— Только не так. Это не только ранит тебя, Хавок. Это причиняет Торрену боль. Ты отрываешься от него, отталкиваешь его, и чем больше ты это делаешь, тем короче будет ваша жизнь.

— Неважно. Так будет проще.

— Для кого?

— Для меня.

— А что на счёт меня? А что случится с твоей половинкой, ты подумал? Как насчет твоего клана? А как насчет твоей команды?

Хавок отвёл взгляд на лес и выглядел скучающим.

— Я забочусь только о тебе.

— И Вире.

Хавок бросил на неё прищуренный взгляд, но спорить не стал.

— А также о Ноксе и Неваде, — сказала она, потому что знала, что это правда.

— Они странные. Я их не понимаю.