— Ничего не хочешь мне сказать? — да, лучше так. Пусть сама отвечает, зачем вырядилась как блядь. Причем хорошая такая, дорогая.

Циничная улыбка — это её ответ.

— Василиса, — едва ли не рычу.

— Бессонов, — тянет она так сладко, словно хочет простонать мою фамилию с моим членом внутри себя. — Тебе разве не нужно готовиться к гонкам? — её приятный и обволакивающий голос совсем не вяжется с тем, как она на меня смотрит.

И что это? Что это я вижу в её взгляде? Самоуверенность? Высокомерие? Смелость? Что это, блядь, так вспыхнуло в её глазах, от чего меня внутри так всколыхнуло?

— Зачем ты так вырядилась? — спрашиваю прямо в глаза волнующий меня вопрос.

— Сегодня вечеринка или ты ослеп? — она кивает в сторону танцпола. — Хочу оторваться. Хочу напиться. Хочу переночевать у друга, чтобы не слушать нотаций предков. Достаточно конкретно отчиталась? — она говорит ровно, при этом умудряется вырвать локоть из моей хватки.

— Переночевать в друга? — цепляюсь я к словам.

— Видимо, сегодня ты ещё и оглох! — алые губы насмешливо кривятся. Ах ты маленькая… — Да, Бессонов, у друга, — добивает она меня, повторяя.

Тихо. Тихо, её трогать нельзя.

Нельзя, блядь!

Была бы моей — поместил на плечо и увёз отсюда! А мне уже очень сильно хочется подмять под себя Лису и заставить сожалеть о таких выкрутасах перед моим носом.

— Конечно. Куда же ты и без Фирташа, — стараюсь смотреть прямо в её глаза, чтобы увидеть хоть что-то из привычного мне… Но я натыкаюсь на глухую стену. Да что с ней? — Что, решила сегодня всё-таки попробовать что-то новенькое?

О да. Злись, Лиса, потому что я сейчас больше, чем в бешенстве! И только попробуй открыть свой сексуальный рот — я тебя проучу! Девушка, которую я выбрал не имеет права устраивать такие шоу на публике.

— Да, решила. Знаешь, Бессонов, а ведь ты был прав, когда сказал, что я задыхаюсь в обществе. Посмотри на меня сейчас — я свободная, совершеннолетняя и могу делать всё, что захочу. Спасибо тебе, Бес, что открыл глаза и научил быть не типичной принцессой с излишней образцовостью.

Она делает шаг ближе и тесно прижимается ко мне. Смотрит в глаза, улыбается и поднимает руки, запуская свои пальчики мне в волосы. Мой член содрогается в джинсах от её уверенных действий и приятной ласке.

— Ты был лучшим моим учителем, Бессонов, — жарко дышит в губы и, словно в насмешку, крепко прижимается губами в уголок моих губ.

Отступает, на прощанье сверкнув глазами, как настоящая дьяволица.

Нарвалась, всё-таки!

Свою руку запускаю под пышную шевелюру и крепко сжимаю её затылок, притащив к себе обратно. Получилось так резко, что я буквально выбил из её груди воздух и в глазах впервые появляется настороженность.

— Я бы прямо сейчас посмотрел, будешь ли ты такой же смелой, когда раздвинешь свои сексуальные ножки и будешь стонать моё имя. Когда, Лиса, не если, — шепчу ей так же в губы, но без улыбок и насмешек.

Я говорю с ней настолько серьёзно, что девушка пытается сопротивляться и выбраться из моих объятий, видимо, предчувствуя мою бурю. И я отпускаю, но только потому что мне так нужно.

Руку с затылка не убираю, чтобы держать взбалмошную Лису вблизи себя. Второй рукой дергаю замочек её кожаной куртки, заметив кружево без каких-либо подкладок. Да твою ж мать, Авдеева! Ты что, потеряла свою девственность сегодня по дороге?

Лиса ошарашено дергается и складывает руки на груди, чтобы я не видел её стоящих от холода сосков. Поздно, я уже всё увидел.

— Бессонов… — не до конца могу понять мурчит моя лисичка или всё-таки рычит.

— Попробуй только выкинуть сегодня какую-то хрень, и я… — свободную руку запускаю во внутренний карман своей крутки, доставая один из упакованных в фольгу презерватив. Василиса тяжело дышит, когда видит, что у меня в руке, а я ликую, что мне удалось выбить её из образа суки. — И мы сегодня поговорим уже на другом языке. Ты ведь уже знакома с этой штучкой, не так ли? — сую презерватив за край её ажурного бюстгальтера. — Ты меня услышала?

— Запихни эту дрянь себе в задницу! — вспыхивает румянцем и даже слой штукатурки не мешает проявить её смятение с доброй щепоткой ярости.

— Кстати о заднице! — вспоминаю я о том, как жёстко обтягивают её сочную попку кожаные штаны. Без стыда и совести шлёпаю по бедру, да так хлестко, что на нас заинтересовано оборачиваются. — Я начну именно с неё.

Отхожу, оценивая результат.

Лиса в ярости и в смятении, тяжело дышит. Своими ручками придерживает грудь, но сбежать не решается, вместо этого прожигает во мне дыру. Бунтует, девочка. Готов признать, что получается у неё это весьма сносно, как для Василисы, которую я знаю.