— Я чувствую, Кир… — шепчу я, а глаза парня наливаются тьмой и предвкушением. — Я чувствую, что хочу сейчас домой. Я тебя не простила, Бессонов.

— Ты невыносимая девочка, Василиса! — смеется Кир, мягко, соблазнительно… — Ладно, поехали, но учти, что я не оставлю тебя в покое.

Я встаю, а в моей голове зажигается лампочка. Если он может меня использовать для дурацких ссор, выкрикивая непотребности среди студентов универа, тогда почему я не могу найти пользу из наших отношений? А нет… Уже нашла!

— Хочешь, чтобы я тебя простила, Кирилл? — оборачиваюсь, поправляя толстовку.

— Не нравится мне блеск в твоих глазах… Но да, хочу, — немного подумав, отвечает Кир, насторожившись.

— Я хочу покататься на твоём байке, — не хожу вокруг да около, а сразу припечатываю.

Он нервно смеется.

— Ты же не серьезно? — пытается найти во мне признаки шутки, но я серьезно смотрю в его глаза.

— Абсолютно серьезно.

— Это невозможно, прости, — он настороженно отказывает, стараясь это сделать мягко, буквально через силу.

— Ладно, — пожимаю я плечами, понимая, что Бессонова уговаривать я не стану, как и говорить правду.

— Стой-стой-стой, — он перехватывает меня за талию, когда я подбираю рюкзак и хочу выйти из комнаты. Он внимательно заглядывает в мои глаза. — Но я же могу иначе исправиться, верно?

— Не думаю, — заинтересовано смотрю, как у Кирилла в голове крутятся шестеренки.

— Я не могу дать тебе байк. У тебя даже нет прав. Мы можем… Покататься. Сама сядешь, но где-то за городом, например, на том тренировочном холме, который ты мне показала, — пытается договориться.

— Мы не на рынке, чтобы торговаться. Я поставила тебе условие, — сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Я поставила Кирилла Бессонова в очень неудобное положение. — Ты отдаешь мне байк на сутки, а я, так уж и быть, забываю о том, что случилось.

— Но я не могу…

— Тогда вопрос закрыт, — я миролюбиво улыбаюсь. — Так ты подкинешь меня или мне ехать на автобусе?

Бессонов заторможено кивает, а я улыбаюсь себе под нос, выходя из комнаты. Как минимум, зерно для раздумья посеяно, а теперь дело за малым:

«Я сказала Бесу, что прощу его, когда он одолжит мне байк на сутки. Он задумался. Подтолкни его к верному решению» — пишу я Стасу, пока Бессонов закрывает СТО.

«А ты хороша…» — приходит ответ, который заставляет меня довольно ухмыльнуться.

— Ты сошла с ума, Авдеева! — вскрикнула подруга в столовой. — У нас есть три недели оторваться, а потом начинается сессия! Ты даже не представляешь, от чего мне пришлось отказаться, чтобы родители дали мне возможность устроить вечеринку дома! — она злобно всадила вилку в салат, нанизывая зелень и ломтики огурца.

— Аня, не преувеличивай. Я же сказала, что приду на пару часов… — бесстрастно повторила я, чувствуя напряжение, когда в столовой на наш столик обернулось несколько человек. — К тому же что мы празднуем? Логичней устроить вечеринку после сессии.

— Это моя вечеринка! Когда хочу, тогда и будет. А я хочу это сделать до сессии! — она откидывается на спинку, — к тому же предки могут забастовать, если я что-то завалю.

— Отличный стимул сдать всё на пятёрки… — подруга пыхтит и краснеет, только дым из ушей не идёт.

— Вспомни, когда мы были маленькими и мечтали о нашей вечеринке в выпускном классе. Тебе напомнить, кто меня продинамил? Это была ты, Василиса. Ки-да-ло-во! — рыжая обиженно отворачивается и переключает всё своё внимание на телефон, а я с интересом рассматриваю потолок.

Не нравятся мне вечеринки. Я себя на них ощущаю неуютно, а ещё на таких мероприятиях может произойти всё что угодно…

Я отмалчиваюсь.

— Звучит круто, — веселый голос за спиной сбивает меня с толку. Я оборачиваюсь.

Тимофей стоит совсем близко и никаких путей отступления или возможность побега уже не было. Фирташ мягко улыбается, отодвигает ближайший ко мне стул и медленно присаживается.

— Василёк, вы же вдвоём хорошо учитесь и не должны упускать такой шанс повеселиться, — он накрывает мою руку своей ладонью, которая лежала на столе.

Я одергиваю руку, а Тим поджимает губы. Когда он пытается прикоснуться к моему плечу, я встаю на ноги, отойдя от парня на два шага назад. Что было не ясно из того, чтобы он ко мне подходил?