— Чёрт, — фыркнул Бес, правильно расшифровывая мою реакцию.

— Предлагаю бартер, — миролюбиво улыбаюсь. — Я — подписываю все заявления, детально рассказываю обо всех ситуациях с Ковалёвым, а вы держите меня в курсе событий.

— Она мне нравится! — утверждает Мирослав.

— Не поддакивай ей, Дым. Ты даже не знаешь, на что она способна в желании добиться справедливости! — неожиданно вспылил Кирилл, и видимо, сам такого от себя не ожидал.

Я понимаю, что непроизвольно отхожу к столешнице, повернувшись к ним спиной. Я начала наливать в чашки кофе и складывать на поднос всё, до чего дотянется моя дрожащая рука.

— Чёрт, прости, Принцесса. Я не хотел тебя обидеть… — с сожалением выжимает из себя Кир. — Ты сказала, что не хочешь в этом участвовать и недавно жалела этого ублюдка. Ты необъективна и слишком эмоциональна. Будет лучше, если ты займешься собой.

— Как скажешь, — едва получается держать в себя руках. — Мирослав, ты любишь с кофе с молоком? Сахар нужен? — мой голос стал выше, несмотря на то, что в горле забился камень обиды, а на глаза уже набежали слезы.

— С молоком, пожалуйста, — слышу растерянный голос и оборачиваюсь, низко склонив голову. — Я лучше пойду, — почти шепчу, не в силах преодолеть накатывающую истерику.

Едва я делаю шаг на выход из кухни, как Кирилл перехватывает моё предплечье, удерживая на месте.

— Мирослав, тебе пора, — настойчиво изрекает Бессонов. Я быстро стираю со щек горячие слезы, ведь уверенна, что сейчас последуют нравоучения и мне придется стойко их принять.

— Да, и впрямь. Не расстраивайся, Василиса. На самом деле он знает, что ты знойная штучка. Ну всё-всё. Не смотри так, это всего лишь комплимент. Пока! — Мирослав, пытающийся разрядить обстановку, быстро прощается и уходит из дома.

— Ты обиделась или разозлилась?

— Всё в порядке, Кир, — мягко отвечаю я, желая избежать разговора.

— Я не идиот, Василиса. Посмотри на меня, — требует парень. — Ну же. Разве я много прошу?

Упрямо поднимаю подбородок, недовольно поджимая губы в напряженную полосу. Несмотря на то, что зрение размывается из-за слез, а щеки уже мокрые, смотрю в его глаза, ожидая вердикта.

— Недавно ты сказала, что злишься на меня из-за дерьмового спора. А я ведь тоже на тебя злюсь, Принцесса.

— Неужели? — процедила я.

— Хочешь я перечислю, сколько раз ты заставляла проявиться мою мигрень от твоих выходок? Разгромленная квартира, жестокий план мести с моим другом и твоей подругой… Ты даже легла под меня, чтобы…

— Я не жалуюсь на память, Кирилл. Что ты хочешь сказать? Ты не пережил того, что пережила я и не тебе судить мои реакции, желания и действия. Так что твоё сравнение — идиотское… Несмотря на то, что ты не идиот.

— А теперь снова хамишь. Защищаешься. От меня, — его глаза сверкают от раздражения. — Разве я мало делаю для того, чтобы помочь тебе? Почему ты упрямо хочешь всё испортить и ставить свои условия, которые идут в резон с моими планами?

Я тяжело выдыхаю, отворачиваясь.

— Ты хочешь контролировать меня и ситуацию. Я понимаю это. Но ты уже хорошо меня знаешь, Василиса. Разве я могу причинить тебе… Чёрт, — он раздраженно чертыхается и отходит к столу, нервно наливая себе кофе, расплескав напиток на деревянный стол и кафель. — Я проклинаю себя каждое утро, когда просыпаюсь с мыслями о моём предательстве, и засыпаю с пониманием, что я мудак. Увы. Это действительно так и мне жаль. Но забудь хоть на минуту об этом и ответь на вопрос: ты мне доверяешь?

Я смотрю, как он пьет яростно отпивает горячий напиток, точно обжигая нёбо и язык, ожидая моего ответа. Я подхожу ближе, накрывая его руку с чашкой, не позволяя себе навредить.

— Доверяю, Кирилл, — отвечаю я на вопрос, смотря прямо в его глаза. — Но мне важно держать под контролем то, что ты делаешь. Это важно не только для меня, но и для тебя. Ты можешь перейти черту, как и я сама.

— Я на коротком поводке, так что тебе не о чем волноваться.

— И у кого этот поводок? — любопытствую я, забывая, что недавно злилась и была обижена.

— Мирослав запретил. Отец предостерег. Нанятый адвокат настрого пригрозил штрафом. И я сам себе не могу позволить облажаться, — Кир опускается на стул и отодвигает рядом стул для меня. Я присаживаюсь и наливаю себе кофе.

— Ты говорил, что у тебя тяжелые отношения с отцом, — припоминаю я, как Кирилл реагировал на любое упоминание про его отца.

— Тяжелые, — соглашается парень.

— Расскажешь? — спрашиваю, не особо веря в успех.

— Я пошёл в свою мать, — начал он говорить, а я удивленно вскинула брови. — Она обожала адреналин и скорость. Была великолепна на гонках. Моя мать предложила Русо создать Живые холмы. Руслан, конечно, сразу всё просчитал и открыл дело сам. Но мою мать не обидел — она всегда имела доступ к гонкам и срывала большой куш.