— Теперь девчонка не уйдёт от предначертанной ей участи! — прорычал Амба.

— Убьёшь свою дочь? — с сомнением спросил я.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Я полагал, что Амба будет до последнего прикрываться ребёнком, чтобы избежать расправы. Но вместо этого он, безумно захохотав, вонзил двойное лезвие в шею несчастному ребёнку! Шерика вскрикнула. Я тоже. Следующие события посыпались настоящим градом. Амба швырнул в мои объятия девочку, тут же из коридоров, соединяющих центральное помещение, в котором разворачивалась вся эта драма, высыпали многочисленные воины. Почти одновременно с этим в дом вбежала растрёпанная и заплаканная Илона, а следом за ней ворвался Джек и с криками кинулся на наших врагов. Я, прикрывая собой обездвиженную Шерику, бросился к Илоне. Девушка схватила на руки ребёнка и выбежала на улицу. Мы с Джеком сражались бок о бок. Сражались отчаянно и жарко. Врагов было так много, что я не успевал сосредоточиться, чтобы метнуть исходящее из моего сердца пламя. Вдруг с улицы послышались крики, а потом в дом ворвались мои воины. Враги дрогнули, они уже не пытались прикрыть толстое тело своего господина. Амба жался к стене, со страхом взирая на происходящее. Его люди дрогнули и пустились бежать. Я вытянул вперёд руку и грозно произнёс:

— Познай мой гнев, шакал!

Тут же пламя, вырвавшись из моей ладони, объяло Амбу. Истошный вопль огласил своды дома, да так, что крыша над нами содрогнулась. Амба метался в жуткой агонии, поджигая иссохшие стены. Я и мои воины выбежали из объятого огнём здания. Я тут же принялся искать Илону. Меня трясло при мысли, что с ней могло случится в этом проклятом городе. И я увидел её. Она стояла на коленях и, закрыв лицо руками, плакала. Рядом лежала Шерика. Её лицо было неподвижно, глаза, застыв, смотрели в небо. Кровь перепачкала её одежду и смуглую кожу. Я бросился к ней.

— Шерика! Шерика! — звал я ребёнка, сотрясая за хрупкие плечи.

Но Шерика ничего не отвечала мне. Она была мертва.

Могильное безмолвие разлилось по узким улицам. Наши поверженные враги неподвижно лежали на земле. Пошёл снег, его белизна сильно контрастировала с пылающим домом, в котором догорали останки хана Амбы. Я молча глядел на неподвижную девочку, глотая горькие слёзы. Потом я взглянул на Илону. Девушка, словно почувствовав на себе мой взгляд, подняла свои прекрасные и заплаканные глаза. Эти глаза! Сейчас, когда их обволокла пелена слёз, они ещё больше походили не видимое мною никогда море. Впрочем я уверен, они прекраснее моря. Мне дико захотелось поцелуями осушить все эти слёзы, испить их, как пьют воду из живительного родника. Я медленно приблизился к белокожей красавице. Внезапно Илона пала передо мной ниц и разрыдалась. Я так смутился, что не сразу нашёлся, что сказать.

— Хизар! — горестно воскликнула девушка. — Это я виновата в смерти Шерики! Если хочешь, казни меня! Я себя никогда не прощу!

— Что ты такое говоришь, родная моя, — поспешил я успокоить Илону, — разве твоя рука нанесла бедному ребёнку смертельную рану? Это сделал проклятый Амба. Я сам видел это.

Илона продолжала всхлипывать, тогда я поднял её с земли и принялся вытирать слёзы, стекающие по нежной коже.

— Она…она была при мне… — сквозь рыдания продолжала девушка, — я следила за ней…но потом я отвлеклась…отвлеклась, чтобы разогреть для девочки еду…а она…она убежала сюда, в Амбухат… Я не уследила…я виновата…

Вновь воздух сотрясли рыдания. Сердце моё терзалось. Я притянул Илону к себе и крепко обнял её.

— Ты ни в чём не виновата, любовь моя, — прошептал я ей на ухо.

Она ничего не ответила, только тело её продолжало сотрясаться в моих крепких объятиях. Так мы и застыли. Вокруг нас стояли мои воины и тоже молчали. Они походили на каменные изваяния. Только Джек уселся на землю, обхватив поникшую голову руками. Джек…а ведь он, при всей нашей взаимной неприязни, мог спокойно убить меня, когда мы вдвоём сражались против ханских воинов. Но он не сделал этого, он мужественно принял бой и бился плечом к плечу со мной.

Снегопад усилился. Белоснежный покров, словно саван, покрыл мёртвые тела. Илона, уткнувшись в мою грудь, казалось, впала в оцепенение. Вдруг детский крик всколыхнул скорбную картину. Моя любимая вздрогнула и с волнением стала озираться по сторонам. Я и сам разволновался, услышав голос Агыра. Мальчишка бежал к нам, размахивая руками.

— Хизар! — прокричал он радостно, — Хизар! Там Одноглазый вместе с небольшим отрядом выбил двери Круглого дома! Эти шакалы в западне! Поспеши утолить свою месть!

Я молча отстранился от Илоны.

— Береги себя, — тихо сказал я ей, — побудь рядом с павшими, ибо битва ещё не закончена и тебе не следует идти к Круглому дому вместе с мужчинами.

— А вдруг горожане нападут на меня? — с испугом спросила девушка.

— Не нападут! — с гордостью заявил Агыр. — Ведь я исполнил поручение Хизара! Я всем рассказал о появлении человека с огненным сердцем! Жители Амбухата полностью поддерживают тебя, Хизар!

— Да…и многие уже поплатились за это своими жизнями, — угрюмо пробормотал я. — Ты же, Агыр, достоин всяческих похвал, теперь ты настоящий мужчина. И будь им, достойно приняв весть о кончине сестры.

Агыр застыл, раскрыв рот. Его блуждающий взгляд наконец остановился на маленьком теле, припорошенном снегом. Мальчик безмолвно подошёл ближе и пал на колени возле Шерики. Его пальцы задрожали, когда он коснулся длинной пряди чёрных волос, когда стряхивал снег с родного и застывшего лица…

Невыносимо было смотреть на это и я отвернулся.

— За мной, — отдал я лаконичный приказ и двинулся по улице, ведущей к Круглому дому. Сердце моё пылало. Я был уверен, что оставшиеся в живых враги укрылись в главном здании Амбухата. Амбу я убил. Но надо было ещё расправится с Лином, Эгги и Омисом.