Я ещё много чего говорил. Ахары задавали мне вопросы, на которые мне надо было отвечать честно и открыто, чтобы завоевать доверие людей. И люди начали верить мне. Нас разместили на ночлег в деревне. Женщин, детей, стариков гостеприимно пригласили в юраки, мужчины расположились между жилищами. Нам довелось даже плотно поужинать, причём не надоевшей тынчой. Нас угощали лонией, сваренной с лапшой и кусками верблюжатины, вином из янарского винограда и мучными лепёшками. Но я не терял бдительность и приказал выставить часовых.

Перед тем, как идти спать, я захотел увидеть Илону. Мене непреодолимо тянуло к ней. Девушка расположилась в центральной юраке вместе с детьми бедной Лиманы. Она, уложив ребят спать, вышла зачем-то из жилища и сразу наткнулась на меня. Девушка вздрогнула, но не от ужаса передо мной, а от неожиданности. Длинные ресницы часто захлопали, словно опахало какой-нибудь знатной дамы Запада.

— Прекрасный вечер, — заметил я и почувствовал, как широкая улыбка появилась на моём лице.

— Вечер изумительный, — улыбнулась в ответ Илона, и моё сердце возликовало.

— Не хочешь прогуляться под звёздным небом. Здесь, в пределах действия магического купола, мы в безопасности.

Девушка молча кивнула, и мы пошли подальше от любопытных взоров.

— Что говорят обо мне хозяева юраки, в которой ты разместилась?

— Они сказали, что сперва боялись тебя. Опасались, что начнёшь грабить, имея столько воинов в своём распоряжении, — поведала мне Илона, — но теперь в их сердцах затеплилась надежда на то, что легенды не врут.

— То есть они верят мне? — обрадовался я. — Верят, что я человек с огненным сердцем?

— Они хотят в это верить, — отозвалась девушка.

— А ты? Ты веришь мне? — спросил я, замирая от волнения.

— Я верю тебе, Хизар, — Илона взглянула мне прямо в глаза, и этот взгляд, казалось, обжигал мне душу. Жар прокатился волной по моему телу. Я несмело приобнял девушку, готовый в случае её сопротивления тут же отпустить её. Но она не сопротивлялась. На висках моих запульсировали вены. Я прерывисто задышал.

— Что же это значит, прекрасная Илона? — пересохшим языком прошептал я. — Не значит ли это, что я могу рассчитывать на нежные чувства…

— Можешь, — последовал короткий ответ. Я крепче прижал девушку к своему телу. Она по-прежнему не оказывала никакого сопротивления.

— Тогда скажи мне, Илона, — что ты чувствуешь?

— Я чувствую, что сердце моё не сможет больше без тебя, — произнесла красавица и тут же спрятала лицо на моей груди.

Мы больше ничего не говорили. Просто стояли и наслаждались обществом друг друга. Над нами сияли звёзды, где-то недалеко засверкали всполыхи: это маги, исполняя свой долг, простирали над землями ахаров защитный купол. Я забыл обо всём. Забыл о мести врагам, о степных тварях, о бесконечных бедах своего народа. Для меня в тот момент существовала лишь Илона, этот чудный цветок, что был мною спасён от чудовищной смерти. Я содрогнулся при мысли, что стало бы с Илоной, не окажись мы с Санбеком тогда возле Жертвенника.

— Мне надо идти к детям, — тихо сказала моя красавица, — они могут проснуться и испугаться, не обнаружив меня рядом.

— Тогда идём, — нехотя отозвался я.

Проводив Илону до юраки, я ещё долго стоял рядом с жилищем и блаженно улыбался, даже когда девушка юркнула в узкий проход.

— Милостивый господин, — вдруг услышал я старческий голос за спиной. Обернулся. Передо мной, опираясь на посох, стоял пожилой ахар. Он укутан был в короткий румых на верблюжьем меху. Из-под румыха виднелся хатыль зелёного цвета, что выдавало в старике родственника ненавистного хана Омиса Обэка.

— Я слушаю тебя, старик, — голос мой сделался суровым.

— Меня зовут Форэм Обэк, — представился собеседник, — я дядя главы нашего клана, Омиса. Но не спеши хвататься за меч, ибо я не причастен к смерти твоих близких.

— Не беспокойся, — отозвался я, — таких стариков не казнят. Но с чем пожаловал ты ко мне?

— Я вижу, что ты благородный человек, Хизар Марэк, — объяснил Форэм, — ты не стал мстить нашей деревне за смерть отца и братьев, хотя другой перерезал бы сейчас всех жителей, оставшихся без защиты воинов. Но ты иной, и потому я верю, что тебе уготована особенная судьба. Проследуй за мной в мою юраку, чтобы я мог угостить тебя, как дорогого гостя.

Было в этом старике что-то особенное. В нём сочетались мудрость и бесстрастность, свойственная людям, почти отжившим свой век. Советы таких старожил бесценны, и потому я без промедления воспользовался приглашением.

Когда я вошёл в юраку Форэма, ноздри мои защекотал приятный запах люкинды, большой лепёшки с верблюжатиной. Обычно такое блюдо могли позволить себе люди зажиточные. Клан Обэк был не таким богатым, но кусок верблюжатины для гостя нашёлся. Это польстило мне. По приглашению хозяйки я уселся возле очага и разделил со стариком позднюю трапезу. Когда посуда была отставлена в сторону, а кувшин опустошён, старик, помолчав, сказал: