Выйдя из воды, Лиза обратила внимание на босоногую девчушку в оборванном цветном платьице, с интересом разглядывающую что-то в траве. Девушка обрадовалась, что в этом странном месте встретила хоть кого-то. Разом забыв о проблемах, Лиза переключилась на неожиданно появившегося ребенка. Если здесь есть девочка, значит где-то есть и ее родители, а уж они-то подскажут Лизе, где она очутилась.

Девушка подошла к малышке и первой начала беседу:

— Привет. Ты тоже потерялась?

Темноволосая малышка никак не отреагировала на приветствие и даже не повернулась. Она присела на корточки и играла с чем-то в траве.

— Где твои родители? — Лиза сделала вторую попытку завести беседу.

Девочка все же оторвалась от мобильного телефона, который выпал из кармана спешащей к воде Лизы. Она бросила его обратно в траву и поднялась на ноги, а когда повернулась к хозяйке смартфона, та поняла, что зря переживала насчет своего внешнего вида.

— М…. т… вы… — прохрипела малышка.

Остолбеневшая Лиза не могла понять, что ее ошарашило больше: то, что внешний вид девочки никак не увязывался с ее представлениями о потерявшемся ребенке, да и ребенке и в принципе, или ее желание сбежать, и как можно скорее.

Невыносимая вонь, шматки кожи, свисающие с немытого лица землистого оттенка, покрытые запекшейся коркой из крови волосы, — не так Лиза представляла себе детей. Вовсе не это она ожидала увидеть, впрочем, и того, что произошло дальше, она тоже никак не ожидала.

Напуганная и заблудившаяся девочка, казавшаяся таковой только Лизе, молниеносно подскочила к девушке и откусила ей три пальца на левой руке, а потом вцепилась своими когтями в ногу, располосовав кожу. Мокрые джинсы Лизы снова залила кровь, в этот раз ее собственная. Оставив в прошлом постулаты о том, что детей бить плохо, Лиза изо всех сил вмазала девчонке, пережевывающей ее пальцы, и как можно быстрее побежала в сторону высоток. Она спряталась на тринадцатом этаже одной из многоэтажек и была уверена, что нашла укрытие, но неожиданный удар в голову убедил ее в обратном.

В себя Лиза пришла спустя минут десять, когда ее голова билась о ступеньки между вторым и первым этажом. Она пыталась вырваться из лап тащившего ее мужчины, но закончился маневр только переломом ноги. Закинув обессилевшую беглянку на спину, мужчина потащил ее к месту сбора. Второй полудохлик, следующий на ними, не сдержался и отхватил Лизе оставшиеся два пальца на левой руке. Очередной крик боли пронзил ночь, и в этот раз ему вторил гогот злодеев, собравшихся у воды. Они чуяли, что добыча близко. А девушка поняла, что зря переживала за потерявшуюся малышку. У той было достаточно друзей, таких же кровожадных, как и она сама, а вот за себя и свое будущее ей стоило бы переживать.

Лиза пыталась вырваться, но ее снова огрели по голове. В этот раз она не отключилась, а даже вспомнила про Зов. Девушка отчаянно вызывала и Вара, и Михаила, но никто не отвечал. Пообщаться с ней жаждали лишь жители острова, отрывающие куски одежды вместе с плотью. Они превосходили числом, а сопротивляющаяся Лиза теряла силы. Она закрыла глаза и представила лицо Мэшера, когда удар в голову одной их женщин, жаждущей урвать себе сережки вместе с ушами, принес куда более гуманную смерть, нежели та, где ее сжирали заживо.

В толпе монстров Лиза умерла в первый раз.

В следующий раз она очнулась уже ночью и через пару минут после пробуждения погибла. Девчонка уже ждала ее с факелом в руках и когда Лиза пришла в себя, нижняя половина тела уже пылала. Ужин начали зажаривать, не дожидаясь полной разморозки полуфабриката.

В огне Лиза потеряла жизнь во второй раз.

Очнувшись в третий раз, Лиза долго приходила в себя, но все-таки вспомнила, что уже дважды ее лишали жизни люди, походившие на оживших мертвецов. Она сделала верный вывод, что попала в некое подобие Чистилища из-за того, что убила Тенакса и с названием также не ошиблась. Заброшенный город, созданный по подобию японского острова-призрака, был одним из кусков Чистилища. Сюда Дарк ссылал верум беллаторов, которые были слишком опасными, чтобы их активировать. Малум не мог их убить, потому что они были почти бессмертны, и не мог оставить в живых, потому что они претендовали на его место и угрожали его жизни, но мог запереть в скрытой части Чистилища, где они гнили столетиями, полностью отходя Тьме. И та «потерянная» девочка, которую Лиза повстречала первой, была одним из самых жутких созданий, живущих здесь, потому что нет ничего хуже ребенка, поддавшегося Тьме.

Придя в себя и проанализировал имеющиеся данные, Лиза решила, что оказалась в какой-то кривой пародии дня сурка — временной петле, где она не может умереть. Былые раны на удивление быстро затянулись, но жутко чесались, а части тела — сожженные, откушенные или оторванные монстрами снова были на месте. На теле пестрело множество уже желтых синяков и заживающих следов от укусов, а сгоревшая кожа медленно восстанавливалась. Лиза была жива, но результаты прошедших двух ночей запечатлели на ее теле в качестве напоминания.

Девушку больше не мучала Тьма и жажда крови, которая в этом месте пришлась бы очень кстати, но мучили голод и жажда, поэтому она отправилась к заводи. Увидев свое отражение в воде, Лиза с трудом сдержала слезы. На лице, теле и голове растительность отсутствовала — все осталось в огне. В нем же пострадали и глаза. Девушка плохо видела, но надеялась, что зрение восстановится позже, ведь в этом месте была какая-то регенерация, не поддающаяся логике. Будь рядом врач, у него бы тоже не нашлось логичного объяснения тому, что пальцы отрасли, а волосы нет, но он бы диагностировал у девушки ожоги четвертой степени тяжести и заверил, что шрамы останутся на всю жизнь. Но лекарей не было, а воскрешение залечило большую часть травм, и Лиза продолжила оставаться в счастливом неведении относительно своего здоровья. Может оно и восстанавливалось, но резервы его безграничными не были и о том, что будет с ней через полгода лучше не знать, потому что смерть куда гуманнее.