— Ей, ребята, у меня новости. — привлек к себе внимание Сайрес, заметивший происходящее за окном. — Недели на мою трансформацию у нас больше нет, но и проблем с жертвами не возникнет.

— Почему? — в очередной раз недопонял Вар, в то время как на лицах Витиума и Селены расцветало пугающее понимание.

— Потому что там в лесу что-то полыхает каким-то странным фиолетовым огнем и это что-то, судя по всему, наш Храм Справедливости.

Развивать мысль дальше не имело смысла. Все четверо преодолели расстояние, разделяющее коттедж и строящийся домик за рекордное время, и убедились в том, что дом, возводившийся ради того, чтобы положить конец былым распрям, походил на чучело для Масленицы. Несмотря на пропитку огнеупорной защитой дерево вспыхнуло. Зарево пожара было видно издалека и половину недостроенного строения уже охватил странный фиолетовый огонь.

Подоспевшие на подмогу бонумы быстро осознали, что это не простой огонь, правда не знали, что он был Адским пламенем. Такое выжигало все на своем пути и его нельзя было затушить, пока оно не исполнит свою задачу. Оставалось только надеяться, что у безумного пламени была только одна цель — спалить дом, а не только весь окружающий его лес, но огонь был голодным и на одном доме не остановился.

Пламя перекинулось на деревья, и четверка кустодиамов оказалась окружена кольцом пурпурного огня. Витиум пытался связаться с Михаилом и сообщить о происходящем, но Зов не работал. В итоге воин адресовал Зов Амалиэлю и тот пообещал прийти на подмогу с беллаторами, а заодно предупредил, чтобы они не пытались остановить пламя, так как это будет стоить им жизни. Адское пламя было редким и очень мощным артефактом, и старец удивился тому, что оно еще у кого-то сохранилось.

Укрываясь от пламени, компания спасения, которой уже нечего было спасать, переместилась к передней части дома, где огонь пылал не так сильно. Вот тут они и заметили послание.

На крыше алела надпись «Долой оковы».

Она не подразумевала двоякой трактовки и без лишних слов было ясно, что привычный мир некоторым опостылел. И бонумы без подсказки могли назвать этих «некоторых» поименно.

Куда хуже стало кустодиамам, когда они проследили за тем, куда указывала рука Сайреса. Ужас от увиденного обрушился одновременно на всех участников огненного шоу, потерявших точку опоры, потому что они узрели вторую часть пророчества.

Ею стал глава бонумов Михаил, лежащий на недостроенном крылечке пылающего дома с вырванным из груди сердцем.

Странный город, пронизанный алыми лучами закатного солнца, был как шкатулка Пандоры. Он не походил на те места, в которых вам довелось побывать или жителем коих вы являетесь, и если проводить параллели хотя с одним из знакомых вам городов, то больше всего он напоминает кинговский Салемс-Лот. Его тайны также лежат не на поверхности. И главная из них, как и в вышеупомянутом городишке, — жители. И как только солнце зайдет за горизонт, шкатулка приоткроется, и горожане придут знакомиться. А пока они издали присматриваются к девушке, приходящей в себя в южной части острова, который очень скоро Селена, Вар и десяток беллаторов облазят вдоль и поперек, но ничего не найдут. А все потому, что они будут исследовать оригинал. Но то место, в котором оказалась подруга было искусной копией, фальшивкой с крайне неприятными дополнениями.

Солнце уже катилось вниз, когда с трудом открывшая глаза Лиза очнулась. Вместе с ней пробудились и тяжелые воспоминания об убитом Варе и рыдающей Селене, погибшем у нее на глазах Мэше, который так и не узнал о ее чувствах и превращенном в фарш Гадриэле. Следом за воспоминаниями пробудились боль, разрывающая ее сердце и мысль о смерти, забравшей у нее все, что было. Да, она убила Тенакса, но какой ценой?! Ценой жизни любимого мужчины и жизни Гадриэля, ценой своей души. Ни такую цену ей называл Михаил… Но винить Лиза могла только себя, потому что была не внимательна к пунктам со звездочкой и тем, что были мелким шрифтом.

Смахнув с лица слезы, девушка решила отвлечься от болезненных мыслей, которые расширяли черную воронку в ее груди. Она осмотрелась и поняла, что находится на опустевшем острове, окруженном морем. Но впереди виднелись полуразрушенные высотки, и девушка направилась в их сторону, надеясь найти людей. Лиза поднялась с дороги, отряхнула одежду и только тогда обратила внимание на свои руки. От вида обожженной плоти и крови, перемешанной с дорожной пылью, девушку замутило и скудный ужин оказался в траве. До Лизы наконец дошло осознание того, что она только что УБИЛА человека и именно его кровь осталась на ее руках. Кровь, которую немедленно надо было смыть.

Движимая лишь желание отмыться, девушка направилась вглубь острова на поиски воды. Первое, что обострило инстинкты, но не привлекло внимание самой Лизы, — отсутствие жизни. Город был опустевшим и пугающим. Никаких играющих у двора детишек, никаких спешащих на работу людей, не говоря уже о транспорте. Вокруг была мертвая зона, единственным живым существом в которой была Лиза. Но живым ли?

Вторым настораживающим фактором стала зловещая тишина. Единственными звуками, сопровождающими девушку, были ее всхлипывания. Не было ни гула машин, ни перекрикивающих друг друга голосов, ни завываний ветра. Даже пения птичек и того не было слышно. Вокруг была аномальная зона, единственным звучащим существом в которой была Лиза. Но слышали ли ее?

Странный город становился все более пугающим, но девушка не обрабатывала тревожные сигналы. Она лишь радовалась, что добралась до воды, стоящей в основании одного из домов и с остервенением оттирала руки, одна из которых могла похвастать ожогом третьей степени.

Закатные лучи отражались в воде, но Лиза не обращала на них внимания, как не обращала внимания на постепенное возвращение звуков и мурашки, пробежавшие по телу. Она видела только застоявшуюся зеленую воду, в которой можно было отмыть окровавленные руки. Девушка сконцентрировалась только на воде, как будто та, вместе с кровью, могла забрать все беды и печали. Лиза не видела ничего вокруг, только молила о том, чтобы вода смыла ее грехи. Но когда грехи отпускались так легко?