— Я ему такой же вопрос задал. — Гадриэль вспомнил, как они носили мебель и готовили еду для первого свидания Ингвара и Селены. — Он сказал, что она не романтичная.

— Не романтичная? — такого варианта девушка, любующаяся поросшей плющом беседкой, не ожидала. Она считала это место очень даже романтичным.

— Именно. Но все дело в том, что она находится на защищенной территории. Селене сюда пока нельзя.

— А мне тогда почему можно?

— Ты же моя возлюбленная, я тебя у Мэша отбил. А раз тебе в Заставу с лазаретом можно, то можно и в беседку.

Лиза покраснела. Вот Гадри и припомнил ей фокус, благодаря которому она попала в их Заставу в первый раз. Видимо этот же фокус нужно было благодарить за сегодняшнюю любезность охранника и печенья с чаем.

Но беллатор не стал дальше подкалывать девушку, только похлопал по лавочке, приглашая сесть. А потом спросил прямо:

— Ты же о Мэше хочешь поговорить?

Лиза покраснела еще больше. Она пришла рассказать о своих страхах и попросить о помощи, но услышав имя любимого, сердце предательски екнуло. Конечно же, она хотела поговорить о Мэше, но не с беллатором же беседовать, он малума терпеть не может, да и ее недолюбливает.

Размышления девушки были написаны на лице и Гадриэль все понял. Как понял и то, что настал тот самый момент, когда Лизе нужна поддержка и он не мог отказать. Еще вчера он бы и слушать ее душевные переживания относительно Мэшера не стал, даже несмотря на недавнее видение от альянги, но после утреннего необычного разговора с самой необычной личностью, он изменил свое мнение. Мир даровал ему чудо, и он хотел отплатить той же монетой.

— Давай, вперед! — разрешил Гадриэль. — Кроме меня никто слушать не будет.

— Если честно, я пришла поговорить совсем о другом. Но… — девушка прикусила губу. — Ты не знаешь, что с ним случилось? Вар сказал только, что он пропал, а Селена старательно прячет довольную улыбку и изо всех сил изображает сострадание, от которого фальшью разит за километр.

— Хочешь правду?

— Псевдоободряющего вранья я еще в первый день наслушалась, а от того, как они делаю вид, что ничего не произошло, бешусь уже какой день.

— Скорее всего он давно мертв или умрет в ближайшие дни. Но ты знаешь об этом не хуже меня. У тебя интуиция хорошая.

Лиза еще сильнее прикусила губу, но слезы все равно потекли. Гадриэль не собирался ни успокаивать ее, ни утирать ей слезы. Она захотела правду, он сказал правду.

— То, что я сейчас скажу, будет странным, но я скажу. Я не понимаю, как ты влюбилась в Мэша. Но любовь штука странная. Мне ли не знать. Но если ваши чувства искренние, если ты веришь в них и в совместное будущее, шанс есть. Будешь верить, что любимый жив, он будет жив.

Девушка внимательно пригляделась к Гадриэлю, пытаясь найти намек на шутку, но он был серьезен как никогда.

— А ты бы верил?

— Я верил. Всегда. Любовь и есть вера. Если в тебе нет веры, нет и любви.

— Как же я хочу верить в то, что ты прав и что моей любви хватит на то, чтобы Мэш остался жив.

— Вот и верь! Пусть все даже имя его забудут, а ты верь, как в тот самом стихотворении.

Девушка тоже вспомнила это пронзительное стихотворение, которое когда-то учила в школе, и улыбнулась, а после утерла слезы. Ей захотелось верить, что любовь и правда творит чудеса.

Дав Лизе немного времени на размышления, беллатор вернулся к основной теме беседы:

— О чем пришла поговорить?

— Ну… — Лиза замялась, а потом одернула себя. Глупо строить из себя пушистую кошечку, когда в тебе живет хищная пантера. — Я даже не знаю, как правильно все сформулировать. Со мной происходит что-то странное. Если коротко, мне постоянно хочется навредить или Вару, или Селене. И это не желания из разряда «Вот уроды, снова обувь всю в прихожей разбросали, сейчас возьму и спрячу ее, будут знать как на место не ставить». Нет, Гадриэль, все куда хуже. Увидев немытую кружку Вара, я представляю, как затолкаю ее ему прямо в глотку, а потом налью туда еще и кипяточка. А увидев немытую тарелку, я жажду разбить о голову Селены. А лучше весь сервиз. И это самое милое, что приходило мне на ум за эти дни. Остальное я даже озвучивать боюсь.

— Я понял. — кивнул Гадриэль. — Можешь не продолжать. Все это мне очень знакомо.

— Так я не одна такая? — Лизе стало значительно легче. — Я что и правда ведьма? Ты сможешь мне помочь?

— Нет, ты не ведьма. Хотя характер тот еще. Не, я не могу помочь. Но может кое-кто другой и сейчас мы к нему заглянем.

Гадриэль обнял девушку и перенёс внутрь Заставы, прямо к кабинету Михаила. Надо отдать должное, в этот раз завтрак Лиза удержала в себе. Беллатор попросил Лизу немного подождать и быстро переговорил с главой бонумов. Вернувшись к девушке, он дал ей наставления, а после открыл дверь, приглашая в кабинет. Лиза замерла на пороге, немного подумала и сделала шаг внутрь. Дверь за ней захлопнулась. Гадриэля на беседу не пригласили. Но он и не рвался, он хотел переговорить с Витиумом, чтобы тот помог Лизе, как когда-то помог и ему, потому что сомневался, что Михаил предоставит девушке реальную помощь.