Постукивая ручкой по блокноту, в котором, как всегда, было нарисовано сердце и две буквы я читала те строки, чувствуя пульсацию в венах. Месяц вдали от него. Тридцать один день. Семьсот сорок четыре часа. И хренова туча минут. Уверена, что не продержусь и дня. Сорвусь. Позвоню. Напишу. И плевать, что он не ждёт. Его поцелуй, то клеймо, будет гореть на моих губах вечно.

Первый день.

Я начала отсчёт с того самого момента, как вышла из дома и бросила прощальный взгляд на дом напротив. Корвин не проводил меня. Он сделал это вчера и так моё желание, загаданное в звездопад, осуществилось. Теперь осталось самое важное. Он. Я. Навсегда.

Как можно быть настолько одержимой человеком? Я не понимала химии наших чувств, но они накрывали как цунами. Душили порой именно вот в такие моменты, когда мы не виделись. Когда впереди целый месяц вдали от единственного человека в этом мире, с которым я могла быть двадцать четыре часа. Каждый день. Каждую ночь.

День прошёл как в тумане. Девчонок и парней поселили в разные комнаты с общим коридором. К вечеру в моём телефоне было столько фотографий и писем, которые я хотела отправить Корвину, но сохраняла в черновик вместо кнопки отправить. И только когда стемнело, я смогла немного расслабиться. Напряжение, сдавившее горло тисками, отступило. Мне придётся это пережить. Просто пройти через каждый день, в котором его не будет. Каждый день, наполненный моими мыслями о нём.

Я занималась спортом. Много лазила по горам. И проводила больше времени в одиночестве. Избегала Иниго, потому что отчаянно до дрожи скучала по Корвину. Я плакала первую неделю ночью в подушку, просыпалась с красными опухшими глазами, но игнорировала любые взгляды в мою сторону. Я плавала долго в бассейне, Иниго рядом был, старался шутить привлекать меня к каким-нибудь играм или совместным походам, но я сбегала. Вела себя как дура, но ничего не могла изменить. Сердце внутри опустело. Рвалось на части. И ныло. И это сводило меня с ума.

Первая неделя прошла в режиме нон-стоп. Я настолько закрылась в себе, злость на родителей, которые не согласись на мои уговоры. Которые настояли на том, чтобы я поехала в лагерь, а не дома была рядом с Корвином. Ярилась, потому что он далеко был. Так отчаянно эти километры между нами. Внутри, словно сидел демон и надрывно скрёбся по душе, заставляя меня чувствовать боль каждую минуту.

– Перестань бегать от меня, Адриана, – схватив меня за руку мягко приказал Иниго, когда вечером я возвращалась с очередной вылазки в горы.

Одиночество снедало меня, и я позволяла ему глубже оседать в мыслях. Пеплом растворяться в венах и жрать меня изнутри.

– Перестань изводить нас обоих. Я ведь вижу, как ты мучаешься, – он встал передо мной, легко прикоснулся рукой к подбородку, заставив посмотреть в глаза. – Расскажи, что тебя мучает, или просто молчи, но не нужно меня отталкивать.

Я видела в его глазах не только заботу, но и блеск чего-то похожего на боль. Да, это я снова причинила ему боль. Заставила сомневаться в себе. Думать, что Иниго виновен в том, что я как ненормальная поглощала яд разлуки и отбросила любые его попытки привести меня в чувства. Вернуть назад с той дороги боли, по которой не просто шла, бежала изо всех сил, подпитывая чувства, что горестными слезами внутри изнывали.

Иниго прочёл что-то на моём лице и его губы сжались в линию. Я думала, он отпустит и уйдёт, но знала его слишком хорошо. Иниго предложил руку, не пытаясь меня насильно увести или коснуться, что я ценила. Закусив губу и подавив волну тоски, я вложила ладонь и позволила ему вести. Не понимала куда мы идём, просто шла, чувствуя, как с каждым шагом буря внутри немного затягивается. Иниго ведь броня, в которую я могла обернуться, похоронив глубже больные чувства, которые тянули мои струны души. Рвали. Ревели, словно раненые звери.

– Я покажу тебе кое-что.

Солнце уже скрылось за горизонтом. Мягкий свет от фонарей освещал лес, который с приходом прохлады и тьмы оживал. Иниго посмотрел на меня, кривя губы в улыбке. Он потёр руки друг о друга, а потом завис своей ладонью над моим голым плечом.

– Что ты…?

И тут я почувствовала это. Ток. Чистый. Голый. Иниго не прикасался ко мне, но его горячая ладонь находилась всего в сантиметре от моей кожи. Чистое безумие. Я попыталась отстраниться, странно было вот так смотреть в его глаза, но Иниго удержал меня, положив ладонь на бедро. Вздох застрял в моём горле комом. Сердце подскочило от того насколько всё казалось слишком. Иниго был высоким, как и Корвин, он возвышался надо мной, одна рука водила вдоль голой руки другая за бедро удерживала. Если бы он склонился, я бы сбежала. Поцелуй с ним разорвёт меня в клочья. Лишит того, что росло во мне, те вязкие давящие чувства к Корвину. Мне хотелось отвернуться, но это заставит Иниго снова почувствовать боль.

– Я устала и…

Тихий горький смешок сорвался с его губ.

– Это линии электропередач создают подобный эффект, словно между нашей кожей есть некая связь, – его голос наполнен был какой-то густой тьмой. Хриплый. Немного низкий.

Мурашки по коже, когда Иниго едва заметно наклонился в мою сторону. Мой мозг завопил о том, что этого нельзя допустить. Всё внутри запульсировало от необходимости толкнуть его. Отстранится. Сбежать. Снова. Иниго не пытался отстраниться, это сделала я, отступив на шаг. Готова была развернуться и сбежать, когда увидела снова его руку. Принять сейчас его прикосновение – значит сорвать тот барьер, который внутри души стоял. Нет.