Когда мы сели на колесо обозрения, он положил руку между нашими телами, опустив взгляд, заметила раскрытую ладонь. Не хорошо. Это казалась мне чем-то интимным. Словно Иниго предлагал нечто гораздо более глубокое и чувственное, а я не могла согласиться на это.

– Смотри, как красочно горят огни в городе, – повернувшись к окну, заметила. Да, пыталась разрядить загустевшую вокруг нас обстановку. Воздух, словно наполнился катимо напряжением, которое било по моим нервам.

– Поэтому я и привёл тебя сюда, чтобы показать этот потрясающий вид, – согласился Иниго. Если он и заметил перемену в моём настроении, то как всегда, не подал виду.

Весь вечер я пыталась держать между нами дистанцию, не подпускала Иниго к себе, и это сгустило напряжение между нами. Холодный ветер прошёлся по моим голым плечам, и по коже побежали мурашки.

– Замёрзла, да? – Спросил Иниго, заметив, как я вздрогнула.

Он без лишних слов снял с себя кофту и накинул мне на плечи. Подарив в ответ благодарную улыбку, я почувствовала, как меня окутывает аромат его одеколона.

– Думаю, пора домой.

Он кивнул и проводил меня, рассказывая о соревнованиях. Я слушала вполуха, ведь каждая мысль всё ещё крутилась вокруг другого. Не Иниго. И из-за этого я чувствовала себя крайне прескверно. Так не должно быть.

Когда я стояла возле своего дома, услышала тихое пение сверчков. Не сдержав улыбки, обернулась в поисках сапфировых глаз. Корвин стоял внизу и смотрел на меня. Не думала, что увижу его сегодня, но теперь то, что поднялось внутри взрывной волной, обрушилось на меня и затопило. Чувства такие глубокие и не поддающиеся объяснению, путали сознание, но сейчас я только покачала головой, наслаждаясь каждой из них. Смаковала, словно сладкое мороженое, которое так любила.

А потом температура между нами накалилась. Проследив за взглядом Корвина, я поняла, он увидел кофту Иниго, и ему это дико не понравилось. Спустившись, хотела взять его за руку, но Корвин отступил. Его ноздри раздувались, словно у разъярённого быка. Кадык дрогнул, когда он сглотнул и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты вся в его запахе, – грубо и надорвано, прозвучало его обвинение. – Увидимся завтра.

Так, быстро, что я не ожидала, Корвин развернулся, перешёл дорогу, засунув руки в карманы и ни разу не обернулся, хоть я и звала его. Отчаяние, что слышалось в моём голосе, казалось мрачным, но Корвин проигнорировал мольбу в моём тоне.

***

– Мам, а ты веришь в родство душ? – Рисуя в блокноте какие-то символы, спросила я.

Мама стояла возле плиты и готовила ужин. Она помешивала что-то в большой кастрюле, когда я задала свой вопрос. Вытерев руки о полотенце обернулась ко мне и мягко улыбнулась.

– Конечно. Просто сейчас всё намного сложнее.

Я грызла колпачок от ручки, недоверчиво качая головой. На белоснежном листе теперь было нарисовано большое сердце, а в нём моё имя.

А + К

Мама заглянула на мой шедевр и тихо сказала:

– Он стал частью тебя Адриана, но это может измениться со временем. Ты дружишь с Иниго так же, как с Корвином. Сейчас всё ещё слишком непонятно для тебя, поэтому просто наслаждайся детством. Пока рано думать о чём-то глубоком. Но каждый из них оставил в тебе свой след. И стал родственной душой.

Слова мамы ещё долго вертелись в голове. Даже когда я смотрела на себя в зеркало чёрные джинсы и короткий белый топ. Кроссовки, бейсболка и я готова к соревнованиям.

Когда приехала, удивилась от того, сколько людей собралось, чтобы увидеть лучших пловцов. Три школы сегодня будут соревноваться. Я нашла глазами Иниго и стала пробираться к нему. Он стоял такой высокий красивый и строгий, но как только увидел меня, улыбка стала от уха до уха. Он крепко обнял меня.

– Выиграй.

– Ради тебя займу первое место, Адриана.

Я чмокнула его в щеку и заняла своё место. Но в тот вечер я так и не узнала, какое место занял Иниго. Как только началось соревнование, мне позвонила тётя Оливия и сообщила, что Корвин попал в больницу. В моей голове всё взорвалось. Это страшно осознавать, что тот, кто является частью твоей души, сейчас испытывает боль. Иниго как раз готовился к прыжку, когда я вскочила со своего места и ринулась к выходу. В тот момент у меня не было мысли о том, что своим поступком я причиню боль Иниго. Что мой уход он воспримет как предательство. В тот момент единственное, о чём думала Корвин. Я нужна ему. Я должна быть рядом. Потом мне придётся расплатиться сполна за свой уход. Потом мне придётся просить прощение. Протягивать первой ветвь перемирия, но это случится потом.

Я приехала в городскую больницу и увидела в коридоре тётю Оливию. Мама Корвина она отличалась необычной экзотической красотой. Большие немного раскосые глаза точно такого же, как у Корвина цвета сапфира. Волосы платиновые. Высокая. Грациозная. Она сжала мои ладошки и подвела к креслу.

– У него сильный ушиб и кажется сломан нос.

– Что случилось? – Мой голос был сиплым.

– Неудачная тренировка, – уклончиво ответила тётя Оливия. – Сейчас ему накладывают швы. Подожди немного, он хотел тебя увидеть.