На подгибающихся ногах дошла до комнаты и дрожащими руками толкнула дверь, чтобы упасть на кровать. Зажала подушкой рот, свернулась калачиком и заорала в неё, что есть сил. И снова услышала звук открывающейся двери.

xxx

С Акселем вчера вечером, после того как увели Санию, хорошо поговорил отец. Он говорил твёрдым, жёстким голосом, не обвиняя, не выгораживая, просто рассказывая сухие факты.

Кэрита напала на Санию, пусть со стороны последней и была провокация. Напала не просто с целью проучить, а вошла в состояние боевого ража и палила напропалую, пытаясь уничтожить соперницу. К ней и к её родителям, которые донесли до Акселя, чуть ли не рыдая, неверную информацию, будут предприняты меры вплоть до выселения в другой двор. Сания только защищалась и это подтвердил каждый из четырёх караульных. С ней достаточно поговорить о вреде провокаций. В ходе допроса выявилось и то, что это Кэрита подговорила Марну и Эир сжечь волосы девушки специальным составом, опоив их одурманивающим настоем.

И хоть отец не обвинял его напрямую, он сделал это сам. Придурок. Поступил, как червь. Он догадывался, что за дни отсутствия тихо здесь не будет и был даже к этому готов. Но потом понял, что разозлила не сама ситуация. Дирой.

Все утро искал её, но все отмалчивались и опускали глаза в пол. Поделом ему. А когда шёл с кухни, услышал это.

— Какая же ты… — шептал Дирой в закрытой комнате, где даже не горел свет. Потом возня, влажное причмокивание, и его словно гвоздём в пол вбило. Он сейчас там Санию целовал!

Потом звук пощечины. Ну конечно, Сания так просто не дастся.

— Сумасшедшая женщина…невероятная… — не оставляет сомнений, что там именно она, — ну почему все ему, а? — простанывает мужчина за дверью, — я тоже могу быть хорошим мужем.

Потом короткий вскрик и разыгравшееся воображение Акселя слышит там не боль и возмущение, а наслаждение.

Все сжимается внутри от злости и негодования. Кажется, что сейчас раскрошатся зубы, одежда трещит от напряженных мышц и он уходит, не желая видеть и слышать продолжения. Решает дождаться её в комнате. Он поймёт, было ли у них что-то или нет. И если было — отправит домой. Сердце сжимается от этой мысли, а в груди болит так, что печёт глаза и тяжело вздохнуть.

Он видел, как она пришла в комнату и все расценил по-своему. Ноги и руки дрожат — конечно, после такого напора ещё б они не дрожали. Потом заходит в комнату и наблюдает, как она кричит в подушку. От радости? Вот дура. Смотрит холодно, все внутри замёрзло, словно перед ним не горячо любимая девушка, а очередная девушка на одну ночь.

Захлопывает дверь и видит её лицо. Растрепанная, губы припухшие, щеки красные, одежда измята и местами порвана. И паззл с громким треском складывается полностью.

— Зачем ты так, а? — спрашивает тихо.

Девушка поднимается с кровати и стоит на ногах, чуть пошатываясь. Бледная. Ну конечно, должно быть ей было больно в первый раз.

— О чем ты?

Голос режет по и так натянутым нервам и он запечатывает сердце. Хватит. Устал с ней бороться. Пусть едет домой.

— Что? Я тебе так неприятен, что решила отдать свою девственность другому? — вылетает презрительное из его рта.

Глаза Сании увеличиваются от удивления. Вот ведь… Наверное гадает, откуда он узнал про них с Дироем? Неужели попыталась бы скрыть?

— Откуда ты… — лепечет еле слышно. Что и следовало ожидать. Зрачки бегают по комнате, словно ища подмогу, — Рэм? — выдыхает она и едва не падает, но берет себя в руки. Сильная, слов нет. Даже слишком.

Аксель нахмурившись наблюдает за девушкой, которая стоит в растерянности долгую минуту. При чем тут Рэм вообще? Ещё один…

— Зачем пришёл? — голос звенит и резким движением руки она смахивает набежавшие слезы.

— Послушать, что скажешь, — сделал шаг к ней, но остановился, — чего тебе не хватало, а? А может вы давно с Дироем встречаетесь? За моей спиной, да? Зачем же вы так? — цокнул языком, — он сильный противник, мог бы оспорить моё право на тебя. Честно оспорить. А не вот это, — рукой показал на неё и сморщился, словно перед ним стояла не Сания, а ведро протухшего мусора.

Он говорил и совершенно не замечал, как предметы вокруг начинают тоненько звенеть, подрагивая пока в ещё не заметной глазу вибрации. Но резко замолк, когда ваза упала на пол. И она не просто разлетается на осколки, а разбивается в крошево, словно осколки месили ступкой.

— Уходи, Аксель, — глядит на него исподлобья. — вон! — падает все, что стоит на поверхностях, а розовый балдахин взметается, словно подул сильный ветер, — вон!!! — кренится шкаф и с грохотом падает вниз, переворачиваются столик и стулья, — ВОН!!! — он успевает выскочить и захлопнуть дверь, прежде чем в него влетело все, что есть в комнате.

По двери раздается множество тяжёлых ударов и он закрывает её на ключ. Даже самому себе не мог объяснить зачем. Сания продолжает бушевать, кричать в голос, разнося все в щепки. Не выдерживая ее крика, Аксель отходит и спускается вниз. Надо на улицу, на холод.

— Вар Аксель! Вар Аксель! — у дверей его нагоняет Ярик с разукрашенным лицом, — все готово.

— К чему? — непонимающе хмурится.

— Дык…это…вам варгесса не рассказала? — чешет подбородок паренёк.

— Все рассказала, — отрезают мужчина и толкает дверь.