– Бежим! – крикнула Анна, и повлекла меня за собой в зал.

Мы проскочили.

– Куда дальше? – спросила она.

– На улицу.

– А Егошин?

– У него закрыта дверь.

– А если всё загорится?

Мы кинулись вправо. Одна из горящих теней вылетела из комнаты и врезалась в стену, рассыпавшись в фонтан искр. Стена загорелась. Я распахнул дверь. Егошин спал. Анна принялась расталкивать его. Он открыл глаза:

– Что случилось?

– Дом горит. Надо бежать.

– Что? – Егошин нацепил очки и потряс головой. – Надо тушить!

– Нет! – сказала Анна. – Не сейчас. Там призраки. Они горят.

– Призраки горят? – на лице Егошина отразилось такое сонное непонимание, что я просто схватил его и поволок из комнаты без разговоров. Опираясь на меня, Егошин прыгал на левой ноге. Анна догадалась захватить все наши сумки.

Выйдя из комнаты, мы неожиданно увидели, что огнём охвачены все стены и даже потолок зала. Видимо, лак, которым все здесь было покрыто, легко воспламенялся. Мы выбрались на улицу и отошли метров на тридцать. В окнах всей правой части уже колыхалось пламя. Пожар рос очень быстро.

У Егошина был жалкий вид. Он уже понял, что тушить нет смысла. Он просто был убит.

– Что произошло? – спросил он.

– Прилетели друзья Лапидуса, – коротко сказала Анна. – Светлячки.

– Как твоя нога? – спросил я Егошина.

– Вроде ничего, – сказал он. – Отпусти меня, попробую встать.

Он осторожно встал на обе ноги. Чувствовалось, что ему тяжело, но, в общем-то, стоять он мог.

– Что же теперь будем делать? – спросила Анна.

– Переночуем в сарае, – сказал Егошин. – Там есть сарай, – он махнул рукой влево.

– Так пошли туда, – сказала Анна. – Холодно.

– Нет, – сказал Егошин, – я хочу посмотреть.

– Хотя бы оденьтесь. Стоите, как синие птицы.

Пока мы натягивали на себя одежду, огонь выбрался на верхние этажи и поднялся над домом зловещим заревом, обрамлённым клубами чёрного дыма. Правое крыло начало рушиться. Оттуда выпорхнул клубок огня, поднялся метров на десять вверх и превратился в мелкие искры, которые ещё минуту таяли в воздухе.

– Кто они? – спросила Анна. – Что им нужно, что они чувствуют? Наверно, мы никогда не узнаем.

– Я мог узнать, – сказал я. – Наверно, Лапидус должен был стать одной из них. Может быть, я тоже кончил бы как она – сгорел по глупости.

– Может быть, мы все ими станем, когда умрём? – спросила Анна.

– Не знаю, – ответил я. – Но сомневаюсь. Ни в каких легендах не слышал, чтобы призраки горели и били стекла.

Внезапно центральная, выступающая вверх часть накренилась влево. С неё сорвались несколько горящих обломков, и огонь перетёк на левое крыло.

– Ладно, – сказал Егошин. – Пошли. Не хочу больше смотреть.

Я повесил на одно плечо пару сумок, на другое Егошина, и мы двинулись по тропинке к сараю.

– Вода сейчас выше стоит, чем обычно, – сказал Егошин. – Сарай почти у самой кромки. Никогда такого не было.

– Ну, сегодня и завтра здесь дождя не будет, – сказал я.

– Откуда ты знаешь? – спросила Анна.

– Знаю.

Мы добрались до сарая, открыли дверь. На полу валялись доски, железная тачка, носилки, лопаты и ещё куча всякого хлама.

– Надо всё это раскидать, – сказал Егошин, – и постелить матрац – вон он, в углу. Он, правда, старый, но по бедности сойдёт.

Мы с Анной стали разгребать завал. Егошин стоял, прислонившись к косяку, и смотрел в сторону пожарища.

– Я всё отстрою заново, – сказал он. – Но это долго и дорого. И не знаю, всё ли получится так, как было.

В этот момент с той стороны донёсся глухой протяжный стон.

– Что это? – спросила Анна.

– Перекрытия рушатся, – сказал Егошин. – Похоже, это дом.

Мы улеглись на матрац, закрыли дверь. Я оказался рядом с Анной, ближе всех ко входу. Она лежала на боку, ко мне лицом, подложив под голову руку. Я смотрел ей в глаза и молчал.

– Ты что-то хочешь сказать? – спросила она.

– Нет. Просто мне никогда не было так хорошо.

– Странно, – сказала она. – Мы не пойми где, не знаем, что будет завтра, двое из нас погибли, мы видели такое, от чего поседеть можно, а тебе хорошо?

– Может, это и странно, – согласился я. – Но у меня никогда не было человека, с которым можно вот так лежать рядом и смотреть в глаза. Я об этом мечтал всю жизнь.

– И тебе не важно, кто этот человек?

– Ну, если бы это был, скажем, Костя, мне было бы совсем не так хорошо.