Девочка часто делала зарисовки пейзажей, предавалась мечтам о дальних странах. Вероника и сама раньше любила представлять себя в разных уголках земного шара, но жизнь распорядилась иначе. Круглый год она не покидала пыльной шумной Москвы. Как иногда шутила Варя, зимой грязь замерзает, весной тает, летом пылит, а осенью слякоть готовится к зиме. Пейзажи менялись друг за другом. Порой о смене времён года говорила только одежда. Вероника выходила из подъезда и замечала, что похолодало, или наоборот, потеплело, садилась в машину и ехала на работу.

Вероника забыла, когда последний раз была в отпуске. Кажется с тех пор, как Варя вошла в ее жизнь. Страх остаться без денег вновь и вновь гнал её в офис: ждали срочные заказы, проверки, восстановление после кризиса. Каждый раз находилась объективная причина оставаться на работе допоздна. Сегодня её отправили отдыхать. До того, как приказ был подписан, Вероника чётко знала, чем необходимо заняться. А сейчас она в растерянности перебирала фотографии. Из её жизни на целый месяц ушло то важное, что заставляло её каждое утро вставать и двигаться. Женщина вновь перелистала альбом, окунаясь в воспоминания о счастливом детстве, об учёбе в университете. Куда ушло её счастье, почему сейчас она ощущает себя пустой и безликой?

Тихо скрипнула дверь. «Надо смазать петли», – устало констатировала Вероника. В дверном проёме показалась чёрноволосая головка с озорным блеском карих глаз.

– Уже нажаловались? – осторожно поинтересовалась Варя.

– Уже.

– Сегодня честно-честно вышло случайно. Я совсем не хотела разбивать. Но этот дядя Дима такой противный! Почему он на нас все время кричит? – заискивающе тараторила племянница, опустившись рядом с тётей на диван.

– Потому что он каждый раз убирает следы от ваших проделок, – тихо пояснила Вероника.

– Ты не ругай меня! – умоляюще прошептала девочка.

– Варюша, я и так тебя никогда не ругаю. Но нас скоро весь подъезд ненавидеть будет. Так же тоже нельзя. Пойми, дорогая.

– Вероничка, прости меня, – Варвара уткнулась ей в грудь. Женщина погладила черноволосую головку.

В такие моменты она ощущала собственное бессилие. Она не знала, как наставить племянницу на путь истинный.

– Я с завтрашнего дня в отпуске, – весело сообщила Вероника.

– Клёво! – обрадовалась девочка.

Это был самый счастливый месяц после смерти родителей. Варвара спешила из школы домой, лишь бы побыстрее встретиться с Вероникой, которая каждый день придумывала что-нибудь новенькое. Они обошли уйму парков, картинных выставок, спектаклей. И все сопровождалось интересными комментариями. Варя заслушивалась, вникая в каждое слово. Из синих глаз уходила усталость. Они радостно поблёскивали, завораживая озорные карие. Вероника осознала ответственность за жизнь и воспитание девочки. Раньше это было похоже на тяжкий груз, сковывающий плечи. Сейчас счастье общаться с Варей, проникновение в её внутренний мир позволили по-новому посмотреть на их жизнь. За прошедший месяц девочка не совершила ни одного проступка, не получила красной записи в дневнике. Неужели ребенку нужно было так мало? Всего лишь быть ВМЕСТЕ. Не рядом, а именно вместе.

Как часто мы живем с людьми бок о бок ни день, ни два, а целые годы, и ничего не знаем об их внутреннем мире, не догадываемся об их переживаниях. Нам почему-то кажется, что нас должны понимать, сочувствовать, догадываться. Мы кажемся себе прозрачными для окружающих. Так и происходит параллельное существование близких людей, иногда линии пересекаются, позволяя взглянуть внутрь, а потом вновь пучина будней и равнодушия к другим. Любой человек – эгоист. Отличаемся мы лишь степенью проявления эгоизма. Кто-то сейчас поспорит и скажет, но есть же альтруисты, которые живут для других. Ай-нет! Они боятся жить для себя и тешат своё Я тем, что помогают другим. Тоже своеобразный эгоизм…

Смерть родителей была самым страшным событием. Только утром мама поцеловала её в щеку и проводила в школу, папа позвонил и попрощался перед длительной командировкой. Он часто уезжал надолго, работая на подводной лодке. Приезд домой всегда сопровождался многочисленными подарками, прогулками, обнимашками. Её папа был самым ласковым и в то же время справедливым. Если он наказывал, то за дело, если хвалил, то заслуженно. Мама его очень любила. Варвара помнила, как они вдвоем сидели на кухне, взявшись за руки, и говорили о папе. Их красивые и такие похожие лица отражались в окне. Счастливое беззаботное детство закончилось в один короткий миг. В тот день из школы её встречала Вероника, мамина сестра. Красные заплаканные глаза были красноречивее слов. Варвара почувствовала, что жизнь впервые оказалась похожей на мрачную, беспросветную ночь. Она замкнулась в себе, запретила плакать и вспоминать. На похоронах, подойдя к гробу, Варвара ужаснулась: родительские лица невозможно было узнать. Автокатастрофа по дороге в аэропорт сказалась именно на головах сидящих в салоне жигули. Шофер в мчавшемся навстречу грузовике умер раньше от сердечного приступа. Женщина, попытавшаяся увернуться от удара, закружилась на скользкой дороге. Жигули перевернулись при столкновении. Все участники аварии были мертвы. Винить было некого. И это казалось самым страшным. Умер человек в больнице, и мы виним докторов, назначивших неправильное лечение, сбили человека на дороге – виноват водитель. И горе смещается на другого, живого человека. Вроде как есть, о чем думать, на кого переложить ответственность. Варвара чётко запомнила разбитые лица родителей и скрипела зубами. Ей нельзя плакать! Вероника тихо подошла сзади и взяла её за руку. Тогда она ухватилась за неё, как за спасительную соломинку. Тётя, бывшая подружкой, стала единственным родным человеком. Варвара всегда чувствовала её поддержку и любовь. Хотя времена бывали разные, да и сама она понимала, что ведёт себя далеко не ангельски.

Пустоту в душе, образовавшуюся после потери близких, нужно было срочно заполнить чем-то далёким и ненужным. Так в её жизни появились многочисленные приятели и приятельницы. Варвара то носилась по стройкам, крушила всё на своём пути в подъезде, то упивалась завистью девчонок, рассматривающих модные наряды Вероники. День пробегал за днем. Только ночи вновь окутывали душу тоской. Она вцеплялась зубами в платок, стараясь не скулить и не выть, как волк на луну. А потом вдруг руки вновь потянулись к карандашам. Спустя два месяца после страшных событий она смогла рисовать. Душевный мрак переносился в бури и ураганы на белоснежных листах. Варвара пробовала творить красками, мелками, углем, но удовольствия и удовлетворения они не приносили. Карандаши позволяли передать тень, яркость, незаконченность линий.