Она хочет этого. Хочет меня.

Одним быстрым движением я хватаю ее и бросаю на кровать. Мое лицо опускается между ее ног, чтобы наконец попробовать ее на вкус в том единственном месте, которого я жаждал с того момента, как она чуть не попыталась сразиться со мной на пляже.

Мой язык задевает комок нервов, и ее сладкие соки встречаются с моими вкусовыми рецепторами. Она задыхается, одной рукой вцепляясь в простыни, а другой запускает пальцы в мои волосы. Может, эта девушка и девственница, но я собираюсь создать гребаного монстра.

Я дразню ее клитор снова и снова, пока она не начинает дрожать подо мной. Когда я просовываю один палец внутрь, я уже могу сказать — эта девушка станет моей гребаной погибелью. Один палец, и она уже сжимается вокруг меня.

— Сними шорты, — требует она. — А потом ляг на кровать.

Обычно я контролирую ситуацию, но никакая часть меня не собирается отказывать ей. Не здесь и, конечно, не сейчас. Я делаю в точности, как она говорит, и смотрю, как она лезет в тумбочку и достает презерватив.

Я смеюсь. — Где ты это взяла?

Она пожимает плечами с гордой улыбкой. — Тесса подарила мне коробку на день рождения. Я подумала, что с таким же успехом могу сохранить их.

Я иду, чтобы забрать это у нее, но она убирает это.

— Нет, я хочу это сделать.

Мои руки перемещаются к затылку. — Тогда, во что бы то ни стало, не позволяй мне останавливать тебя.

Она разрывает его и бросает обертку на пол, прежде чем натянуть его на мой член, как будто она практиковала это миллион раз. От одного ее прикосновения я угрожаю взорваться прямо здесь и сейчас, но я зашел так далеко не только для того, чтобы кончить, как подросток.

Ее одна нога оказывается на моих бедрах, и она нависает надо мной, выстраивая меня у своего входа. Мой взгляд встречается с ее взглядом, и она прикусывает губу, прежде чем слегка наклониться. Даже всего лишь дюйм — это самое тесное, что я когда-либо чувствовал в своей жизни. Ее никогда не трогали, а я и близко не маленький.

— Детка, — выдыхаю я, желая, чтобы она шла быстрее.

— Черт, — бормочет она и морщится от соприкосновения.

На мучительно медленной скорости она начинает двигаться, погружая в себя только кончик, но этого далеко недостаточно. Она нужна мне. Больше, чем серфинг. Больше, чем воздух. Больше, чем жизнь. Она мне, черт возьми, нужна.

Я хватаю ее за бедра и разворачиваю нас так, чтобы она лежала подо мной. — Пожалуйста, не ненавидь меня за это.

Одним резким толчком я вхожу в нее и чувствую, как лопается ее девственная плева. Она визжит, но я заглушаю это жарким поцелуем. Я не останавливаюсь, чтобы дать ей привыкнуть, не спрашиваю ее, как у нее дела и все ли с ней в порядке. Я не могу. Я сосредоточен только на том, как хорошо она ощущается, обернутая вокруг моего члена, как будто она создана только для меня.

Требуется всего пара движений, прежде чем ее пятки впиваются мне в спину, и она подзадоривает меня.

— Это так приятно, — стонет она напротив моих губ.

Я слегка отстраняюсь и провожу рукой вниз, туда, где, я знаю, она наиболее чувствительна. — Ты еще ничего не почувствовала.

В ту секунду, когда я оказываю лишь малейшее давление, ее голова откидывается назад, и она выпячивает грудь вперед. Я наклоняюсь и беру в рот один из ее сосков, в то время как моя рука творит свое волшебство, и мой член заполняет ее полностью. По тому, как она начинает выгибаться от моих прикосновений, я могу сказать, что ее оргазм приближается.

— Не сопротивляйся этому, детка, — говорю я ей. — Позволь этому завладеть тобой. Позволь этому разорвать тебя на части. Отдай мне все, что у тебя есть.

Она вскрикивает, когда ее ногти впиваются мне в спину, и сжимается вокруг меня, как тиски. Все ее тело дрожит, когда я оседлываю ее, испытывая собственный кайф вместе с ней. Я взрываюсь в презервативе, кажется, целую вечность, пока, наконец, не падаю на нее сверху. Единственный звук, который наполняет комнату, — это наше затрудненное дыхание, когда мы оба приходим в себя после сексуальной эйфории.

— Прости, — говорю я, вырываясь, понимая, что, возможно, слегка потерял контроль.

Она качает головой. — Извинись за все остальное, что ты сделал сегодня, но не извиняйся за это.

Я сажусь рядом с ней и смотрю сверху вниз на то, как она вся раскинулась. Ее волосы растрепаны над головой, и, возможно, даже на бедрах образуются синяки, но на лице у нее самая широкая улыбка.

— Значит, ты меня не ненавидишь? — Спрашиваю я.

Закатывая глаза, она хихикает. — О, я ненавижу тебя. Я возненавидела тебя с того дня, как встретила. Но я пробовала держаться на расстоянии. Так и не получилось.