Я быстро обернулась. Девочки радостно смеялись над моим растерянным лицом. Юлька громче всех. Такой же, как у меня синяк светился у нее сквозь белое кружево широкого пеньюара.

— Где машина? — тихо спросила я о главном.

— Арестовали! Все, накаталась ты до суда! Готовь права и деньги, — ответила, отсмеявшись, моя подружка.

Я молчала. Девчонки беззвучно глядели на мое горе. Глаз накрашенных не сводили. Не дышали. Я обхватила себя руками. Словно замерзла в этом теплом доме.

— Вот засада! Выпить дайте, будьте людьми, — я вздохнула.

Жаль красотку мазерати было до слез.

Наружные ворота медленно поползли вверх. Крошка Чивли, сверкая свежевымытыми боками, осторожно вернулась на свое место. Молодой парень в синей полицейской форме вылез из-за руля, предельно аккуратно закрыв дверцу.

— Здравия желаю, госпожа Лаврова. Все в порядке. Не беспокойтесь.

Он глаза распахнул, как плошки. Хотел проглотить ими всю нашу полуголую кружевную компанию. Застыл. Не знал, явно, кто из нас эта самая госпожа. Протянул вперед руку с ключом.

— Вот хозяйка машины, голубчик, — Юлька сделала повелительный жест в мою сторону. Это она умела. Родилась имперской барыней.

— Вот вы, суки, бляди, проститутки! — громко высказалась я, получая брелок из почтительной руки полицейского.

Он откровенно испугался. Отпрянул.

— Это я не вам, — я обернулась к радостно ржущим девчатам.

Досада и радость одновременно душили меня. Требовали выхода.

— Убью! — заорала я, ринувшись на них.

Вспомнилось, почему-то, белое от злости лицо Вебера, когда я доставала его своими выходками. Девчонки, визжа, бросились вверх по лестнице, толкая и отпихивая друг друга. Полицейский, открыв рот, пялился на наши откровенные, дорогостоящие прелести.

— Возьми за труды, голубчик. Можешь идти, — услышала за спиной.

Юляша выпроваживала стража порядка. Полицейский подобострастно благодарил.

Я догнала пухлую Милку и стала щекотать мягкие бока. Та захлебывалась и дергалась в моих жестковатых руках. Все же я порядочно злилась на этих дур. Мила вдруг вывернулась и влепилась мне в рот. Я снова охренела от такой наглости. Но.

— Я люблю тебя, Лялечка, — простонала она мне в губы, тесно прижимая мою ладонь к своей груди.

— Где сумка? — спросила в розовое ухо.

Мила поймала мою вторую руку и прижала к своему горячему телу. Между ног.

— В моей комнате. Приходи, забери, — она чертила губами дорожку по моей левой щеке.

— Это что здесь происходит?! — раздался громкий голос хозяйки заведения.

— Она ко мне пристает, — притворно растерялась я, высвобождаясь из чужих объятий.

Мила всхлипнула и убежала к себе. Остальные разглядывали меня с радостным интересом. Ждали, что будет дальше.

— Отправляйтесь все по комнатам. Через час открываемся. А у вас морды набекрень. Быстро все по пещерам! — скомандовала Юля.

Юлия Кирилловна для всех, кроме меня.

— Так, что это было? — она подошла ко мне вплотную.

Я провела пальцем по ее щеке. Смотрела спокойно в недовольные карие глаза.

— Я есть хочу. Покорми меня, Юлька, — коснулась пальцем идеальных губ.

Моя подруга невольно приоткрыла рот. Я убрала руку. Повернулась и пошла в столовую.

Села на свое обычное место за овальным столом. Официантка Ниночка споро расставляла тарелки. В молчащем телевизоре что-то энергично рассказывал, стоя на широкой разделительной полосе Окружной дороги, парнишка-корреспондент. Тут кадр сменился. На фото застыл черный автомобиль с двумя белыми невнятными рожами за лобовым стеклом. Трезубец на решетке, госномер. Тот самый. Внизу картинки дата, время, скорость. Сегодня, четыре тридцать утра, триста пять кэмэ.

— Брешет! — повторила я слово вислоусого камазиста.

— Сделай громче, милая, — велела я Ниночке.

Та повиновалась.

— …то, что рекорды скорости ставили именно представительницы прекрасного пола хорошо видно на следующем фото. Камера здесь зафиксировала другое нарушение правил дорожного движения, — бойко тараторил телевизионщик.

Новая фотка. Окружную дорогу перебегает большая собачья свадьба. Я насчитала десять штук. Все ждут. Стоит автобус, три огромных дальнобойных монстра в ряд. По центру, ровнехонько перед камерой, мой мазерати. Все на аварийках. Одна я, как дуся, без. Сижу, голову положила на руки на руле. Хорошенькая, растрепанная, мелкое, веселенькое кружево изящно сползло с одного плеча. Улыбаюсь чему-то. Рядом на пассажирском сиденье абсолютная голая задница Юльки. Где остальное, не видно.

— Как ты догадалась им попу показать, любимая? — ухмыльнулась я.

Та пожала плечами.

— Как ты догадалась остановиться? — спросила она меня.

Тут настала пора мне пожимать плечами.

— Я не помню этого. Ни собак, ни тебя. Как обратно доехала? Жесть! Не помню ваще.

Юлька подошла сзади и обняла меня за плечи.

— Из других фотоматериалов видно, что девушки первыми остановились, пропуская собак. Это человеческий, по-женски добрый поступок. Но аварийную сигнализацию необходимо включать! Таким образом, неизвестные гонщицы собрали сорок один штраф за превышение скорости и один — за нарушение правил остановки на автостраде. За неполный час движения по Окружной. Мы пытались разыскать…