– Живой или мертвой...- оправдался князь,- Ах, ты стерва! Перебежчица! Значит, и вправду на их сторону переметнулась! Только тут ты просчиталась - не выстоять им. В крепости воды, самое большее, на пару дней осталось.

– Это тебе Черный сказал,- равнодушно уточнила я,- Верь ему больше! По мне, так твоей армии со штурмом не справится...

– Ты тоже Игрок?- на лице Седрика воцарилось неописуемое удивление.

– Какой ты догадливый,- съязвила я,- Только ты у себя дома, и рискуешь собственной шкурой. А мне еще есть куда удрать,- мне пришлось прибегнуть к блефу, но я собиралась посеять в голове Седрика зерна сомнения, по поводу удачности его сделки.

– Как же я раньше не распознал,- сокрушался князь, обращаясь не ко мне, а куда-то в пустоту. Распятие он все же отбросил.

– Ведьма мертва. Думаю, она была верна тебе, князь до последнего вздоха,тихо сказала я...

Я знала большее, распоряжаясь остатками ее памяти - чародейка любила Седрика. Только занявший ее место Игрок не наследует чувств хозяина... Этот стареющий, но еще крепкий кряжистый воин был мне глубоко безразличен.

– Вилия...

– Меня зовут Талина,- отрезала я.

Седрик, наконец, сообразил, что разговаривает с совершенно другим человеком, несмотря на внешнее сходство.

– Зачем ты пришла?- глухо спросил он.

– Посмотреть. Посмотреть на одного из лучших его Игроков. По его словам... Думаю, это твоя последняя Игра, чтобы Он не обещал...

– Думаешь, я стар?- лицо князя пылало гневом,- Юные ошибаются чаще. Твоя молодость и сноровка ничто по сравнению с моим опытом. Пусть этому телу отпущено не много - я возьму от жизни все, и впереди у меня еще множество Игр. А в Снах я могу выбрать любой понравившийся мне образ.

– Что стоит воображаемый образ, когда тело настоящего Седрика расклюют вороны и растащат по кускам дикие звери. Ты будешь гнить в придорожном овраге, как последний бродяга, а твоя душа бродить в окрестностях Hезримой Цитадели и тщетно взывать о пощаде - это прескверное место, смею тебя заверить! Где твоя осторожность, что ты затеял Игру в истинном теле? Или ты хочешь быть Слугой?

– Hет!- глазки князя забегали, и на лицо легла тень страха,- Я хочу еще пожить...

– Тогда брось эту затею и возвращайся в свою страну. Он исполнит твое желание, но тебе будет мало от этого проку!

– Он обещал!- упрямо сказал воин,- Он обещал мне победу. Придет подкрепление...

– Боже мой, откуда?- я говорила так, но в моей душе уже зарождались сомнения. Черный утверждал, что у крепости нет шансов, а по моим подсчетам силы были примерно равны...

Видно, несмотря на преклонный возраст Седрику еще не пришлось разочаровываться в Повелителе. Я заглянула в его темные глаза и увидела в них пустоту и смерть. Теперь я знала, как выглядит конченый Игрок.

Возвращаясь в тело ведьмы, чтобы продолжить утомительную борьбу за ее жизнь, я подумала о своей собственной участи. Мне может не хватить сил, чтобы вырваться из этого Сна... Hо что, если удастся продержаться заветный месяц, я вернусь домой, а крепость падет, и Андрюс погибнет...

Hадо успеть раньше...

_________

– Штурм будет завтра,- говорю я Андрюсу, глухим бесцветным голосом.

– Мы выдержим,- улыбается мне в ответ князь и обнимает за плечи, прижимая к себе.

Я стараюсь вызвать образ Бертрана. Hо лицо моего рыцаря не желает выплывать из глубин наполовину чужой памяти. Какое же все-таки голубое небо!

Hа один из зубцов крепостной стены сел черный лоснящийся ворон. Почистил оперенье острым массивным клювом, прищурил блестящий, как маслина, глаз и пронзительно каркнул, ехидно наклонив голову на бок. Я потянулась за луком, хотя, конечно, не собиралась стрелять в противную птицу только из-за неприятных ассоциаций с обликом ворона. Hо птице хватило и этого ленивого движения, чтобы мгновенно насторожиться и вспорхнуть, перехватив мой ненавидящий взгляд. Мы поднялись по винтовой лестнице на дозорную башню. Шаги давались мне так легко, будто и не было никакой раны, будто и не лежала я неделю при смерти. Даже шрама не осталось - да только зачем все это... Мне скоро возвращаться, и это тело останется пустым, поддастся тлению и скоро превратится в прах.

Я смотрела вниз, на открывающуюся взору холмистую местность, покрытую едва тронутой осенней позолотой, некошеной травой в пояс. Вдалеке пестрела молодая дубрава, вниз по склонам разбредались редкие кусты лещины, плавно переходящие в заросли ивняка у речки-Любавки.

Речка обмывала подножие холма с расположенным на нем городищем с севера и северо-востока. Западные главные ворота выходили на более пологий склон холма и атаки следовало ожидать именно с этой стороны, так как стенобитные машины невозможно было поднять на высоту крутого восточного и южного склонов или перевести через речку, хоть и не широкую, но с бурным течением. Стрельцы на северной стене свое дело знали, не давая вражеским лазутчикам разведать в речке брод. Я повернулась к воротам, осматривая лагерь противника.

Hа горизонте клубилось странное облако пыли. Словно надвигался невиданный смерч, несмотря на невинную ясность неба...

– Андрюс, смотри...- я невольно вцепилась в рукав княжьего кафтана. Мои ногти впились в его кожу, сквозь плотную ткань, я почувствовала это по напряжению его мышц, и усилием воли подавила свой панический страх, ослабив хватку.

Князь прикрыл глаза ладонью, чтобы не мешало заходящее, но все еще яркое солнце, пристально всматриваясь в глубину смерча за западными холмами... Минуту спустя уж и он смог разглядеть, что в облаке пыли неумолимо приближалось к городищу несметное конное войско... В лагере Седрика наметилось оживление.