Воздух благоухал ароматами леса, солнечный свет щедро заливал дорогу, легкий ветерок приносил прохладу и запах земляники. Мерно поскрипывали колеса телеги. Дейдра сидела, укутавшись в старую шаль, подставив лицо солнечному свету. Впереди у дороги зашевелился куст, из него вынырнул улыбающийся Дарий, он собрал для нее пригоршню свежей земляники, а губами зажал небольшой букетик: бархатистые листья, белые нежные цветки и крупные бордовые ягоды.

– Дарий, спасибо, как пахнет!!! Где ты нашел столько?

– Я встретил лесного эльфа, он велел передать мне эти сокровища для эльфа дорожного, чей голос чарует лесных, деревенских и городских жителей…

– Эльф так и сказал?

– Да, госпожа моя, так и сказал.

– А разве эльфы не ужасные существа, сбивающие путников с дороги?

– О, нет, госпожа моя, это был очень добрый и симпатичный эльф…

Дарий шел рядом с повозкой, веселой болтовней развлекая Дейдру, ту самую девушку, чья песня повлекла его в путь.

Бродячие актеры сначала не хотели принимать его в труппу, относясь настороженно ко всем словам и поступкам, но потом привыкли к новому спутнику. Любые ссоры Дарий превращал в шутку, он умел здорово передразнивать, подражать интонациям окружающих. Ему легко удавалось рассмешить всегда немного грустную Дейдру, она стала привыкать к веселому и жизнерадостному спутнику, который трогательно заботился о ней, превращая долгую дорогу от замка к замку, от города к городу в увлекательное путешествие. Дарий быстро начал играть сначала небольшие, потом и более серьезные роли в спектаклях, лучше всего ему удавалась роль Арлекина. Старик Кассий, приемный отец Дейдры, прежде чем окончательно принять Дария в труппу, долго присматривался к нему.

Однажды после особенно удачного выступления в замке, подобных которому давно не случалось и успехом которого во многом труппа была обязана Дарию, – он устроил публичное состязание с шутом одного из знатных господ и одержал победу – Кассий, сидя у вечернего костра, заговорил с ним. Это был второй серьезный разговор, после того как Дарий присоединился к труппе.

– Сын кузнеца вряд ли умеет читать и писать, ты же прочел больше моего, твои ум и знания невероятны. Я не буду спрашивать, кто ты, пусть это останется тайной.

– Моя тайна не опасна для вас. Наши дороги стали одной, позвольте мне следовать за вами. Меня ничто не удерживает более на одном месте, я свободен…

– Это так, но я знаю, что в один прекрасный день ты покинешь нас. Жаль, теперь нам будет трудно без тебя обходиться… Ты талантлив, вероятно, слишком талантлив для нас. У тебя есть дар, но это дар не комедианта, а шута. Подумай об этом, поверь мне, старому человеку, прошедшему много дорог…

– Я хочу быть с вами, у шута должен быть господин, сейчас мой господин – дорога.

– Да, сейчас. Вот тебе загадка: один может почти все, но бессилен перед правдой, другой не может ничего, но повелевает ею. Ответь, кто шут, а кто господин? Подумай об этом… И еще, я рад буду принять тебя в труппу, только при одном условии. Пообещай мне, что не разобьешь сердца Дейдре, она еще совсем дитя, кроме того, очень слаба и не переживет твоего внезапного исчезновения. Дорога не для нее, она слишком нежна и хрупка для тягот кочевой жизни… – Кассий задумчиво глядел на огонь.

– Она дочь актрисы?

– А? Нет, не совсем. Это очень красивая и печальная история. Ее мать – знатная дама, которую в юном возрасте выдали замуж за старика. Наша труппа выступала на большом празднике, и канатоходец влюбился в нее. Он протянул канат от дерева до ее балкона и покаялся в своей любви перед ней. Она сбежала из замка, пройдя с ним по канату. И стала актрисой, у нее был красивый, но тихий голос. Бедняжка, она умерла вскоре после рождения Дейдры, а потом ее отец разбился – горе тянуло его к земле…

– Это печально…

– Как сама жизнь.

– Я не причиню ей боли. Обещаю, никогда не причиню.

– Так тому и быть, и если ты отступишься от своего слова, пусть все духи дороги покарают тебя.

Дарий смотрел на оранжевые языки пламени, тоска сжимала его сердце. Эта трагичная история ожила в его воображении: он видел канат, натянутый над площадью, праздничную и праздную толпу, раскрыв рот смотрящую на фигуру мужчины, идущего по тонкой линии. Публика, затаив дыхание, глядит наверх, ждет, когда бесконечно долгий путь в вышине будет пройден или смельчак разобьется о мостовую. Лицо мужчины спокойно, на губах – привычная улыбка, а в глазах – тоска. Ему все тяжелее дышать, канат качается, чернеет внизу вымощенная площадь, жадно смотрит толпа. Неверный шаг – многоголосый вздох, и стремительно несущаяся навстречу земля. Дарий знал, что не предаст Дейдру. Но чувствовал, что скоро придет время прощания.