Часть меня надеется, что причина всех наркотиков и алкоголя за последние семь лет заключалась в том, чтобы справиться с чувством вины за то, что он сделал. По крайней мере, тогда, казалось бы, что у него есть какая-то совесть. Если он не испытывает никаких угрызений совести за то, что он сделал, тогда я не уверена, что вообще когда-либо его знала.

Я смотрю на свой дом, зная, что монстр внутри. Все это сводится к нему. Отца Грейсона забрали слишком рано, из-за него. Из-за него Грею пришлось расти без отца. Миссис Хейворт пришлось растить сына без мужа из-за него. Я потеряла своего лучшего друга из-за него. Он тот, кто все испортил, и я собираюсь покончить с ним раз и навсегда.

Нажав кнопку на своем телефоне, я кладу его в карман и захожу в дверь. Мой отец стоит на кухне. Он усмехается, когда видит меня, и его верхняя губа приподнимается от отвращения.

— Где была твоя задница последнюю неделю?

— У Брейди. — Я стараюсь говорить спокойно.

— Да? — Он оглядывает меня с ног до головы. — Ты уверена, что не общалась с этим ребенком Хейвортом?

Мои глаза сужаются. — Что, если я так и делала?

— Тогда тебе лучше прекратить это дерьмо прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты приближалась к этому мальчику.

— Почему? Потому что ты боишься, что я узнаю о том, что ты сделал с его отцом? — То, как краска стекает с лица моего отца, показывает его вину. — Да, я все об этом знаю. Как ты проиграл все наши деньги. Как ты украл у компании, в которой проработал пять лет. И даже то, как ты подставил своего лучшего друга, чтобы взвалить вину на него.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — возражает он, но это так же слабо, как и он.

— О, да ладно тебе. Не пытайся сейчас быть таким благородным. Продолжай. Злорадствуй. Что подобное сошло тебе с рук, ты должен был почувствовать себя крутым парнем.

Его взгляд впивается в меня, его тело напряжено и неподвижно. — Я сделала то, что должен был, и твоя маленькая задница должна быть благодарна за это.

— Что ты должен был? — Я срываюсь. — Ты заставил своего лучшего друга взять вину за преступление, которого он не совершал! Он умер там! Отец Грейсона мертв, и ты это сделал.

— Ты чертовски права, что я это сделал! — Рычит он, швыряя бутылку виски на стойку. — И я бы сделал это снова! Я получил больше денег от этой аферы, чем когда-либо видел в своей жизни. Я не виноват, что хрупкий маленький засранец не смог справиться с собой в тюрьме.

Я не могу поверить словам, которые слетают с его губ, но еще хуже то, что написано у него на лице. Он выглядит гордым — довольным собой за то, что ему сошли с рук миллионы, в то время как его самый близкий друг потерял свою жизнь. Нет ни малейшей капли раскаяния, и это заставляет мою кровь кипеть.

— Ты монстр, — говорю я ему. — Презренное, печальное оправдание для мужчины.

Его глаза темнеют, как будто гнев в нем начинает выплескиваться на поверхность. — Ты должна поклоняться земле, по которой я хожу. Дерьмо, которое я натворил, уберегло тебя от приемной семьи. Если бы я попал в тюрьму, у тебя бы никого не было!

— Мне было бы лучше!

Он сухо смеется и обходит стойку, чтобы встать передо мной. — Если бы твоя мать могла видеть тебя сейчас — жадную, неблагодарную маленькую сучку, которой ты являешься, — она была бы в ужасе.

— Пошел ты! — Я шиплю. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал. Поскольку я, сама того не подозревая, была одним из ключевых доказательств по делу, я уверена, что ФБР будет интересно узнать, как вы заставили маленькую девочку лгать под присягой.

— Ты бы не посмела.

— О, я бы определенно посмела. — Поворачиваясь, чтобы уйти, я делаю один шаг к двери. — Наслаждайся своим напитком. Пройдет некоторое время, прежде чем у тебя появится еще один.

Прежде чем я успеваю убежать, он хватает меня за волосы и тянет назад. — Только через мой труп.

Его кулак врезается мне в лицо с жестокой силой, вызывая стреляющую боль в челюсти. Он использует свою хватку, чтобы ударить меня головой о стойку и швырнуть на пол. Удар в живот — это как попасть под грузовик. Я пытаюсь защититься, но когда он снова замахивается на меня ногой, я чувствую, как хрустит мое запястье.

— Ты глупая, глупая маленькая девочка, — усмехается он, продолжая избивать. — Я должен был надрать тебе задницу много лет назад. — Еще один удар по моему лицу, и металлический привкус крови наполняет мой рот. — Наконец-то избавиться от тебя будет лучшим днем в моей гребаной жизни.

Боль во всем моем теле настолько сильная, что мне трудно оставаться в сознании. Однако, как бы я ни была неподвижна, он не сдается. Удары ногами и кулаками все так же сильны, и никаких признаков ослабления. Он собирается убить меня.