Вольфу показалось, что крыса собралась что-то сказать, но в последний момент передумала. Загадочный корабль давно исчез из поля зрения, но неприятное предчувствие не проходило.

— Единственное, что Малышу удалось, — продолжил Вольф, — это отыскать на старом складе кучу золота. Но как ты понимаешь, от этой находки не было никакой пользы. Все равно он не сумел бы пересечь горы и вернуться на сторону зла.

— И тогда? — спросила крыса.

— И тогда он растерялся. Он сидел на берегу и плакал, как плачет всякий ребенок, попавший в беду.

Крыса ждала продолжения.

— А дальше? — спросила она.

— Дальше? — Вольф усмехнулся. — В соответствии с законами жанра в этой истории должен появиться новый участник. Как думаешь?

— Никак, — сказала крыса. — Я не знаю, что это за законы. Скажи лучше, кто это был?

Вольф рассеянно улыбнулся и включил терминал. Экран послушно засветился.

— Ну, скажем так, — заявил он, — это был ангел.

— Да? — переспросила крыса. — А что это означает? Мне незнакомо это слово.

— Наверное, я неудачно пошутил, — объяснил Вольф. — Ангелами звались когда-то существа не от мира сего, которые вмешивались в дела людей по воле свыше. Особенно в тех случаях, когда естественный ход событий не мог привести ни к чему хорошему. Пожалуй, незнакомец вполне подходил под это определение. Но выглядел он просто как человек. — И Вольф надолго замолчал, щелкая клавишами и не отрывая глаз от мелькания диалоговых окон. — А пока мне придется прекратить рассказ, — сказал он. — Ты не против?

— Конечно нет, — заявила крыса. — Когда у тебя появится время, я сама напомню.

— Как считают ученые, — сказал Протектор, с грустью глядя в пустой бокал, — предыстория человеческой цивилизации начинается с того, что люди научились изготовлять орудия из камня. Не знаю. Не уверен. В нашем корабельном музее имеется одно такое орудие. Оно называется каменным топором, но я сомневаюсь, что им можно срубить что-нибудь путное. И потому остаюсь при своем мнении.

— А что это за мнение? — с любопытством спросил Хейл.

— Этот обколотый со всех сторон кусок камня можно использовать только в одном качестве.

— А именно?

— В качестве пресс-папье.

— Гм! — сказал Хейл. — Вы полагаете, первобытным людям могло понадобиться пресс-папье?

— Ну, скажем так, они могли изготовить его на всякий случай — если вдруг выпадет оказия разжиться бумагой… Почему вы смеетесь? На что им пресс-папье, хотите сказать вы? А на что им нужен тупой топор, которым нельзя ничего срубить?

Хейл хохотал.

— Интересная теория, — сказал он, немного успокоившись. — А ведь я уже слышал что-то подобное. Но только боюсь, что ваш рассказ может затянуться. Вы собирались рассказать, что вслед за обработкой камня люди научились одомашнивать животных, постигли первые навыки земледелия, обработки глины и металлов. Не так ли?

— Вы правы, — сказал Протектор. — Вероятно, ранняя история нашего мира не представляет собой ничего оригинального.

— Но тем не менее мне бы хотелось, чтобы вы познакомили меня с некоторыми ее моментами, хотя бы вкратце. Еще бокал?

— О, разумеется! — сказал Протектор. — А с какими именно?

— Ну, скажем так, расскажите, с чего все началось.

Хейл имел серьезный вид. Нельзя было подумать, будто он просто забавляется. Протектор задумался. Хейл наполнил его бокал почти до самого края.

— Не будь тех неоценимых услуг, которые вы нам сегодня оказали, — сказал наконец Протектор, — я бы рассказал о том, что, когда люди научились сеять съедобные злаки, они бросили охоту и занялись земледелием. Во всяком случае именно так написано в наших учебниках. — Протектор вздохнул. — Не знаю, как вам, а мне всегда казалось странной теория, утверждающая, что они тут же с радостью бросили охоту и принялись копаться в земле. Скажите на милость, какому нормальному гуманоиду подгоревшая лепешка из плохо измельченного зерна, в которую по оплошности запечен кусок жернова, покажется лучше куска изжаренного на огне свежего мяса? Это странная идея, как вы полагаете?

— И более того, — подтвердил Хейл, — выслеживать в зарослях зверя, подстреливать из засады птиц, извлекать добычу из капканов куда приятней и интересней, чем от восхода до заката, не разгибаясь, ковырять землю заостренной палкой. Возможно, дело в том, предположил он, что, истребив большую часть крупных животных, племена охотников подорвали свою кормовую базу. Угроза голода заставила людей перейти к другим способам добывания пищи. Наверное, это можно назвать первым в истории экологическим кризисом.