– Претензии вещь обоюдоострая. "Вы" можете отказаться от своих - это ваше полное право. Но я не имею ни малейшего желания отказываться от моих. Это моё право и мой отцовский долг.

Я отчётливо услышала в его словах угрозу, которая болью и безысходностью отдалась во всём теле и от страха у меня даже онемели пальцы. Как я могла увидеть в его глазах какое-то чувство? Они были холодными как айсберг и бездонными словно Ледовитый океан.

 Тепло извевающейся в моих руках наевшейся Верочки придало храбрости. Нас, Зайцевых, так просто не запугать! Я гордо вздёрнула подбородок и бросила в лицо Глебу:

– Неужели вы решили предъявить какие-то права на девочек? Они не были вам нужны раньше.

– Я только вчера узнал об их существовании и тебе это прекрасно известно. Не получится выставить меня подонком, увы и ах…

Мои щёки запылали ещё жарче. Мне надо раз и навсегда дать ясно понять, что никакие претензии этого отца удовлетворены не будут. И тем более не сейчас на самой щекотливый стадии процедуры усыновления, которая даст мне все права на девочек. Но в этом я, конечно, признаться не могу и поэтому продолжила атаку:

– Пусть не знали, но несколько месяцев вы игнорировали Викторию, даже не интересовались её жизнью. И поэтому ваше запоздалое внимание никого не интересует.

– К сожалению, твоя сестра не оставила мне выбора и не поставила в известность о своем положении. Мы не поддерживали связь. У нас была всего лишь пара ночей необременительного секса без взаимных обязательств - понимаешь, что это такое?
– насмешливо спросил Глеб, от которого не укрылось, как я ещё больше покраснела. 

Что это такое я знаю лишь в теории, несмотря на то, что с невинностью давно попрощалась. Просто я в принципе не понимаю как можно лечь в постель с малознакомым мужчиной, даже если он так хорош. Николаев и то больше года меня добивался и первая брачная ночь у нас была самая настоящая. Вика в плане с мужчинами была гораздо раскрепощённее.

Глеб тем временем продолжал жалить меня словами: 

– У тебя, как у тёти, несомненно есть свои претензии. Но это ни в коей мере не умаляет моих. Я вижу, что Верочка начинает капризничать.
– тон мужчины смягчился, он подошёл ближе и протянул сильные руки.
– Давай подержу её и не волнуйся - я не украду её, по крайней мере не сегодня.
– подмигнул он мне.
– Я бы не отказался от чая, с дороги в горле пересохло.

Что значит не сегодня? А завтра? Ведь он шутит, правда? Это был вызов на который я не знала как реагировать. Ну разве можно доверять ему если неизвестно чего он хочет? Зато Верочка, казалось, вполне определилась. Она сучила ручками и что-то гулила на своем языке, смотря прямо на отца. 

С трудом оставила их в комнате одних и вышла на кухню. Пока ставила чайник, а потом трясущимися руками мыла бутылочку, пыталась прийти в себя. По всему выходит, что придется как-то договариваться. Я не знаю кем работает Глеб, но судя по одежде и манере держаться занимает высокую должность. А это плохо, очень. Я уже насмотрелись на одного такого властного изверга в своей жизни. Судорожно выдохнула от понимания, что меня вот-вот затянет в новое болото. Вот только я теперь не одна и выберусь ли из него снова не знаю.

Когда я появилась в гостиной с чашкой чая в руках мои глаза недоверчиво расширились: Глеб качал ребёнка на руках, что-то тихо напевал бархатистым глубоким голосом и его выразительное лицо светилось улыбкой, от которой моё сердце подпрыгнуло и забилось сильнее. Он не отступится - поняла в этот момент. Не каждый мужчина может так заботиться о грудном ребёнке, которого знает от силы час. Да что там, и со своими не все так могут ладить.

Теперь когда Глеб расслабился он выглядит неотразимо привлекательным - вынужденно призналась я себе. А такого я не испытывала уже многие годы. Но тут мужчина увидел меня, застывшую в двери, поднялся на ноги, осторожно положил Верочку в кроватку и повернулся ко мне. Улыбка сошла с его лица как будто её там и не было.

– Нам нужно серьёзно поговорить.

– Да неужели?

Я скрестила на груди руки и сама себе напомнила в этот момент нахохлившегося воробья перед хитрым котом. Мне не хотелось даже смотреть на него, но я призвала все свои силы, чтобы выдержать его взгляд и не отвести в поражении свой.

– Я намереваюсь сделать всё, чтобы растить своих дочерей, тем более что одна из них нуждается в срочной медицинской помощи. В один прекрасный день они станут моими наследниками.

В его голосе послышались стальные нотки и я поняла, что больше не удастся прятаться за маской равнодушия. У него такое большое наследство, что о нем уже сейчас нужно беспокоиться?
– подумала я, но вслух спросила другое:

– У вас что, нет других детей, которые могли бы вам наследовать? 

– Почему же, есть. Сын и с недавних пор внук.

Я от неожиданности округлила глаза, пытаясь соотнести образ Глеба и деда. Сколько же ему лет? А сыну? Столько вопросов, которые я стесняюсь озвучить, чтобы не проявить свою заинтересованность. Но один из них я не могла не задать:

– А как же ваша жена? Как она отнесётся ко всему этому?

– Моя жена умерла много лет назад и меня вполне устраивает холостяцкий образ жизни.