Мой кашель привлек ее внимание. Она обернулась, чтобы посмотреть в мои испуганные голубые глаза. Она же чувствовала себя здесь уверенно. Как львица запрыгнула в воду с головой, вынырнула совсем рядом, поравнялась со мной. Мои и ее ноги доставали до дна, но она продолжала удерживаться на поверхности, не касаясь песка внизу.

– Что-то редко вы плаваете, – заявила она.

– Не то чтобы умею. Сейчас в воде находиться приятнее. Солнце уже не так сильно печет. – Моим делом было найти оправдание или хотя бы чуть-чуть замаскировать мою неспособность к плаванию. – Почему остались? Ваши подруги давно ушли.

– Люблю смотреть на закат. До ночи есть время. Куда мне спешить?

– Ведете ночной образ жизни? То-то я вас с утра здесь не видел. А вы знаете, что лисицы – ночные охотницы? У них, как и у кошек, вертикальные зрачки, поэтому им легче ориентироваться после заката. Они редко выходят в светлое время суток.

Девушка усмехнулась и задрала нос кверху, прищурила глаза. Разумеется, я был не оригинален и далеко не первым, кто сравнивал ее с лисой. После она улыбнулась и оттолкнулась ногами ото дна, резво начала плыть, все дальше от берега. Она знала, что я не поплыву следом. Так и останусь стоять по шею в воде.

Я не дождался ее возвращения в тот день. Сонька уплыла туда, где море другого цвета. Синего или темно-синего. Чистое и прохладное. А я плескался в темно-сером, перемешанном с песком. Мне запомнилось, как она умеет щурить глаза. Словно лисица во время охоты. Но я не был добычей. Я не подходил ей, не понимал тогда почему.

***

В понедельник у меня были курсы. И вряд ли стоило бы рассказывать о том, как я и еще десятки парней просидели до самого обеда в офисе. В тесных и мокрых от жары рубашках. Галстуки стягивали шеи. Ноги в брюках судорожно отодвигались друг от друга под столом, боясь соединиться и запотеть. Ручки в руках крутились меж пальцев, лениво записывали на бумаге то, что могло когда-нибудь пригодиться в работе. Я ждал конца, чтобы вернуться на пляж. Мои коллеги выглядели пожеванными и зелеными. Верно, мечтали о похмелье. Как говорил босс: «Вы едете не веселиться, черт возьми! Двухнедельные курсы сделают из вас толковых риелторов!» Я был не согласен с ним. Но возражать не стал, очень хотел увидеть море. И теперь просиживал здесь драгоценное время.

Едва закончилось «блокнотописание», я вернулся в отель. Скинул с себя официальный гидрокостюм и сразу же принял пляжный вид. Переоделся в легкие бриджи и футболку с коротким рукавом. Нацепил на глаза очки от солнца. Очки для зрения убрал в футляр и оставил на тумбочке. Разве не говорил? Я – очкарик, когда пишу, читаю или сижу за компом. В остальных случаях нормально вижу. Без очков я отлично узнал Соньку, едва заявился на пляж. Она была в коротком платье и соломенной шляпке, с коктейлем в руке. По трубочке к ее губам подступала белая жидкость прохладного молока в помеси с мороженым. Сделав пару глотков, девушка отнимала ото рта трубочку и облизывала языком свои губы. Затем скалила острые клычки, улыбаясь в ответ на шутку одной из подруг.

Я остановился рядом с урной. Запустил в губы сигарету и прикурил ее. Сонька заметила меня и осуждающе покачала головой. Я старался выглядеть невозмутимым. Набивал себе цену через темные очки, прятал свои глаза за ними. Стоял и дымил, удерживая на ней взгляд. Но мы-то оба понимали, что я – не такой. Едва бы она поманила пальцем, я тут же оказался бы рядом с ней. Но Сонька не поманила. Ее губы снова обжали трубочку с молочным коктейлем, а глаза обратились в сторону. Я обдумывал, как мне остаться с ней в эту ночь.

– Доплывешь вместе со мной хотя бы до буйка, и я твоя, – сказала Сонька, когда мы остались в море совсем одни.

Солнце давно ушло, миновал закат. Я барахтался по волнам, двигаясь миллиметрами вперед. Загребал руками воду и не чувствовал под ногами дна. Понимал, что она врет. Сонька играла со мной. Перешла на «ты», очаровала меня улыбкой и своими ямочками. Так звонко смеялась, когда наблюдала мои попытки плыть за ней. Я жадно дышал, боясь представить, как в скором времени пойду ко дну. Продолжал плыть, как бьющийся на поверхности утопающий. Дыхание предательски прерывалось, предоставляя кашлю свободно разгуливаться по моим легким. Теперь я кашлял и плыл. Мои глаза округлились от ужаса, когда тело потянуло вниз. К счастью, встречная волна подхватила меня вверх. Но унесла дальше от буйка. Я не выдержал и доплыл до того, что был ближе ко мне. До последнего буйка я насчитал еще два. Мертвой хваткой вцепился в трос, буквально повис на нем животом. Начал судорожно дышать. Сонька вернулась. Довольная удерживалась рядом. Смотрела, как я старательно выплевываю легкие ради нее.

– Неплохой результат. Завтра попробуем снова, – деловито сказала она.

– И не подумаю! – отказался я, наконец позволив себе спокойно дышать и говорить.

Тогда она подплыла ближе и коснулась меня солеными губами. Вот так запросто забрала мое сердце. Всего лишь секундным поцелуем заставила меня влюбиться. От нее пахло свежестью и солью. Морем. От меня – умершей сигаретой. Она отстранилась и легла на спину. Размеренно и медленно поплыла так к берегу. Я вернулся по тросу. Когда выбрался на берег, Сонька, уже одетая, накидывала пляжную сумку себе на плечо, держа шлепанцы в руке.

– Тебя хоть как звать-то? – спросила она.

– Леша, – ответил я и понял, что на этом сейчас расстанемся. Ей представляться было необязательно. Ее знали на пляже. Сонька Лисицына охотилась ночью, а днем встречала добычу у берега. И пока только собирала обломки своей мечты. Я совсем не входил в ее планы.

***

Я слишком рьяно стремился ее завоевать. Приходил на пляж каждый вечер. Сонька всегда располагалась с подругами на одном и том же месте. По два-три часа я тупо наблюдал за ней. Смотрел, как она смеялась или плавала в море. За это время моя кожа перестала быть красной, и, я знал, что она скоро начнет облазить. Превратит меня в неудачного змея.