– Ой, да что ты говоришь! Правда, бог?

– Бог.

– А ты чей, иудейский, или, может, мусульманский? Или Будда какая–нибудь?

– Я единый Бог для всех ныне живущих сынов… – завелся было приосанившийся старик, но потом махнул рукой и продолжил нормальным голосом: – Ну, короче, христианский, скорее всего.

– Понятно, – сказал я. – Ты значит всевышний, всемогущий, всеведущий, так?

– Последнее да, – гадко усмехнулся старикан, – я знаю все. А насчет всемогущего…

– Ты не против, если я кое-что у тебя попрошу? Так, в качестве проверки?

– Ну давай.

– Сотвори–ка мне парочку бутылок темного пивка – охлажденного! – и пачку LM синего, прямо сейчас и поскорее.

Старик было напрягся, потом замялся и покачал головой.

– Не могу, это людское творение.

– Да, то что ты не всемогущий понятно, – я с трудом подавил ухмылку. Кто бы сомневался! – Но ты кажется сказал, что все знаешь? Кто убил Кеннеди?

– Никто.

Я заулыбался.

– Ну да, это было самоубийство. Удобный такой способ лишать себя жизни: сам едешь на заднем сиденье кабриолета, и сам в себя со ста метров стреляешь.

Старикан с явной жалостью посмотрел на меня и проговорил:

– Джон Кеннеди, президент Соединенных Штатов Америки, скончался в июле 1963 года от…

– Чего? – перебил я, всего пару дней назад посмотревший документалку об убийстве Джей Эф Кей. – Если так ты все знаешь, то лучше совсем не рассказывай. Вообще-то, его замочили в ноябре!

– Помолчи и послушай! – неожиданно твердым голосом сказал старик, – Кеннеди умер от сердечного приступа в июле во время разговора с глазу на глаз с… впрочем, это неважно. Важно, что тот обладал достаточным влиянием и принял меры, и через два дня, во время которых было объявлено о плохом самочувствии президента, в спальню Жаклин Кеннеди вошел двойник Джона, тщательно изучивший его привычки и пристрастия. А потом, когда угроза ядерной войны миновала, эти люди убрали его.

– Ага, чтобы начать войну во Вьетнаме! – черт, как убедительно он говорил! Я чуть было не поверил.

– Почему чуть? – спросил бог (Бог?). – Для тебя это недостаточно убедительно?

– Ну не знаю… – протянул я, пытаясь придумать вопрос позаковыристей. – Как-то оно не очень…

«Я что, уже привык, что он читает мои мысли?» – мелькнуло в голове.

– А улыбка Джоконды? Почему она так улыбается на картине? И откуда возникла жизнь на Земле? Ты подсуетился пять миллиардов лет назад? И зачем…

– Ну-ну, Толя, не части, – прервал меня старик. – Я не обещал, что отвечу на все твои вопросы.

– Послушай, бог, а зачем ты пришел ко мне? Неужели чтобы обратить в истинную веру заблудшую овцу из твоей паствы? Я не верю ни в тебя, ни в архангелов с девой Марией.

– Нет, ты мне не нужен, – нагло ухмыльнулся старик. – И доказывать тебе, что я тот, за кого себя выдаю, я тоже не собирался, просто раз уж ты попросил…

– Что тебе от меня нужно? – не выдержал я. – Давай решим это дело поскорей и я пойду спать, а ты полетишь по своим делам. Только предупреждаю сразу, душу не продаю и верующим не стану.

– Если я скажу, зачем пришел, ты сам будешь умолять меня посидеть со мной подольше… Ну раз ты такой нетерпеливый, слушай. Я пришел за тобой, потому что… – тут он покосился на мою левую руку, – … потому что ты через 6 минут того.

– Что того? – не понял я.

– Ну совсем того. Помрешь в смысле, – совсем тихо произнес старикан и втянул голову в плечи.

– Я… чего? – во рту, несмотря на пиво, вновь безвозвратно пересохло.

– Ну умрешь ты, что тут непонятного?

– Что непонятного? Ты меня спрашиваешь, что непонятного?! – я вскочил на ноги и орал на старика, который выглядел теперь на удивление виноватым. – Да мне только 25 лет! Да я здоров как бык! Зачем мне умирать?

– Время твое подошло, Толя, пора тебе, – глаза Бога перестали быть ехидными и смотрели на меня с простой человеческой жалостью. – Да ты не волнуйся, больно тебе не будет.

– И отчего я… того..? – голова неожиданно прояснилась, только говорить было трудновато. Ноги стали ватными, и я плюхнулся обратно, торпливо закурив.

– Несчастный случай, – охотно начал объяснять Бог. – У тебя в ванной сейчас лампочка перегорит. Ты полезешь на стул ее поменять, потеряешь равновесие и упадешь, сломав шею.

– Да я не полезу на стул до конца жизни! – закричал я.

– Не полезешь, я что–нибудь другое придумаю. В любом месте тебя смерть настигнет, понимаешь? Кстати у тебя четыре минуты осталось.

– А как… а где же старуха с косой и в капюшоне?

– Да нет никакой старухи, сказки это.

Глаза наполнились слезами и я всхлипнул.

– До этого момента я думал, что ты тоже сказка. – И тут меня осенило. – Постой-ка, что–то у тебя не сходится. В мире сейчас столько человек умирают каждую секунду, а ты пришел именно ко мне?