— Да, офицеры, была проблема. Маленький говнюк пытался вломиться внутрь, и я поймал его, когда он как раз залезал в разбитое окно. К несчастью, он сбежал. Уверен, это был ребенок, и моей жизни ничего не угрожало… скорее, он сделал это на спор или что-то в этом роде.

Вот дерьмо! Он так гладко врал, как по нотам. Мой страх сменился полным и умопомрачительным ужасом. Я вломилась в дом серийного убийцы или, что еще хуже, серийного насильника с самым большим членом на планете.

Глава 2

— Нет, офицеры, обойдемся без составления протокола, потому что пресса любит подобные вещи. Все понимаю, но не желаю, чтобы дело получило серьезный поворот. Я поговорю со своей охранной компанией, чтобы в будущем таких вот недоразумений не возникало.

Его слова эхом разнеслись по всему дому, и с каждым звуком мое сердце билось все сильнее. Может, если опрокинуть стул, то я произведу достаточно шума и насторожу копов? Тюрьма выглядела предпочтительнее того, что, по моим предположениям, должно было произойти дальше.

Я не слышала, как закрылась входная дверь, потому что, в конце концов, мне удалось упасть. Не в силах смягчить падение, я ударилась щекой о кафель. Боль отдала прямо в зубы и пронзила мою и без того больную голову.

— Что, мать твою, ты натворила на этот раз? — в голосе незнакомца звучало полнейшее отвращение.

Мне с трудом удалось открыть глаза.

Он схватил стул, усадив меня обратно, отчего у меня закружилась голова.

— Ты самая глупая девчонка, которую я встречал.

Мудак сорвал ленту с моих губ одним болезненным рывком.

— Пожалуйста, не убивай меня.

От онемевшей щеки язык немного заплетался.

Уголки его губ приподнялись вверх.

— Вовсе не обязательно тебя убивать. Кажется, ты и сама с этим справишься. Но тебе повезло, что я сначала не пристрелил тебя, а уже потом стал задавать вопросы.

Мужчина сделал шаг назад и начал оценивающе разглядывать мое тело. Через несколько мгновений выражение его лица медленно изменилось. Он провел рукой по волосам, затем по щеке и подбородку. Было видно, как его одолевали различные эмоции.

Он чуть отошел, и я услышала, как в раковине потекла вода. Через несколько секунд вода отключилась, и к моей щеке прижалось холодное полотенце.

Незнакомец присел передо мной на корточки, и мы посмотрели друг другу в глаза.

— Ладно, давай договоримся. Я развяжу тебе руки, чтобы ты могла приложить холод к щеке. Попытаешься убежать — снова обмотаю скотчем и просто приклею полотенце к лицу.

Его голос смягчился на несколько тонов, и это меня доконало. Вместо того чтобы сосредоточиться на боли, я закрыла глаза от стыда за свою наготу.

Он теплыми пальцами погладил мою ушибленную щеку.

— Это уже слишком, черт возьми, — и вдруг тепло исчезло.

Я медленно открыла глаза, но мужчины рядом не оказалось. Мгновение спустя он вернулся и положил передо мной еще одно полотенце. Мои губы задрожали, и, хотя я боролась, как могла, слезы снова потекли по моему лицу.

Незнакомец опустился на колени, разрезал скотч, а затем вложил мне в руку холодное мокрое полотенце.

— Приложи к щеке, — он встал и отошел на несколько шагов, но быстро вернулся с другим полотенцем, которым вытер мне все лицо. Я не могла остановить непрекращающийся поток слез. Затем попыталась контролировать свои эмоции, но ничего не получалось. В голубых глазах мужчины мелькнуло что-то, что я не могла описать.

— Рассказывай, что происходит, — в его интонации больше не слышалось гнева, но от глубокой хрипотцы в мужском голосе мои бедра снова сжались. Я поверить не могла в свою реакцию! Ведь у меня даже не было уверенности в том, что он не причинит мне серьезного вреда.

Я опустила взгляд, не в силах смотреть на красивое мужское лицо.

— Ты изнасилуешь меня, убьешь, или… и то, и другое? — мой голос дрожал.

— Ну что за пи*дец.

На его великолепных губах не было улыбки, но их линии смягчились. Полная нижняя губа мужчины привлекла мое внимание, и я пялилась на нее, пока незнакомец не приподнял мой подбородок. Его густые ресницы, обрамлявшие глаза, поражали своей длинной, которой просто не бывает у мужчин.

— Тебе не удалось узнать мою лучшую сторону. Я определенно не стану тебя насиловать — тощие двадцатилетние девчонки не в моем вкусе. А у убийства слишком много недостатков, — он даже улыбнулся, прежде чем продолжить. — Я никогда не избавлялся от трупов, и мне нравится жизнь вне тюремной камеры. Но мне действительно нужны ответы, и ты их дашь, иначе вернемся к позору и унижению, потому что это, как оказалось, твой самый страшный страх. Пришло время мне задавать вопросы, а тебе на них отвечать, — улыбка мужчины исчезла. — Несколько дней назад кто-то уже пытался проникнуть в мой дом. Это тоже была ты?