* * *

Я сидела на дереве и караулила дичь. А тварь караулила меня, она была так близко, что мне казалось, я чувствую её зловонный запах, меня постоянно тошнило и трясло от страха. Папа был прав, когда говорил, что я не знаю, что такое страх. Но теперь всё изменилось, и каждый день, каждую минуту я чувствую его сильные тиски, сдавливающие горло и не дающие нормально дышать. Я выдохнула и, заметив на краю зрения движение, пустила стрелу арбалета вперёд. Тушка птицы рухнула на землю в паре десятков метров. Я спустилась с дерева и подобрала утку. Особо не таясь, вышла на каменистый берег неширокой реки и развела костёр. Распотрошив добычу, я нанизала мясо на оструганные ветки, закрепила их на рогатины и уселась у костра. Я шла уже две недели, а это значит, что увела тварь от селения больше, чем на четыреста километров. Интересно, как долго она ещё будет идти за мной, и когда ей это надоест. Я всегда была готова к нападению, держа под рукой арбалет и небольшой перочинный нож, подарок папы. Мясо стало подрумяниваться, и я перевернула его другой стороной. На границе леса метрах в пятнадцати от меня лежали огромные валуны, образующие под собой небольшую нишу. Я подошла и оглядела её, пожалуй, тут и проведу ночь. Пока жарилось мясо, я накидала веток и травы на землю под нишей, сгребла камни, чтобы ветер сильно не продувал пространство и, сделав шаг в сторону костра, резко остановилась. Напротив костра сидела тварь. Она неотрывно смотрела на меня и жевала моё мясо. Сказать, что я испугалась — значит, ничего не сказать. На протяжении стольких дней и ночей я готовилась к этой встрече, постоянно была начеку, нормально не спала и прорабатывала в уме возможные варианты нападения твари. Но не в одном моём варианте не было твари, спокойно сидящей у моего костра и жрущей моё мясо. Мне казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, стало не хватать воздуха, в ушах появился шум, но неимоверными усилиями я собралась и осторожно вытащила из кармана шорт нож. Глубоко вдохнув, я сделала шаг вперёд. На самом деле, это всё, на что меня хватило, потому что из-за животного ужаса, который накрыл меня при виде твари, я банально свалилась в обморок. Да, как бы смешно это не звучало, но я потеряла сознание, и вся моя хвалёная подготовка накрылась медным тазом.

* * *

Я открыла глаза. Стоял солнечный ясный день. Каким-то совершенно неведомым мне образом я оказалась лежащей в нише, в которой собиралась провести ночь. Пошевелив руками-ногами, я поняла, что жива. Окинув взглядом каменистый берег и не увидев ничего кроме потухшего костра, я встала и медленно двинулась в сторону реки. Голова слегка кружилась, подташнивало и ломило всё тело — похоже, я неудачно упала, когда потеряла сознание. Во рту была пустыня, поэтому я подошла к кромке воды, бухнулась на колени и жадно начала пить. Прошла целая вечность прежде, чем я смогла оторваться от такой вкусной и сладкой воды. Я посмотрела на слегка подрагивающую от медленного потока гладь реки и ощутила жгучее желание окунуться в неё с головой, чтобы смыть жуткий страх вчерашнего дня, а то, что я провалялась без сознания целые сутки, не оставляло сомнения. Стянув с себя всю одежду, я зашла в тёплую прозрачную воду. Я помыла волосы, отскребла докрасна кожу горстью мелких камушков и легла на мелководье. Было так хорошо чувствовать, как тело ласкают несильные потоки воды, как расслабляются затёкшие мышцы и начинает работать разум. Тварь меня не убила, хотя я совершенно точно видела её у костра. А, главное, я не чувствую её присутствие сейчас. Возможно ли, что тварь решила, что я и без её помощи подохну, и потеряла ко мне всякий охотничий интерес? В душе загорелся огонёк надежды, и я улыбнулась. Счастливая от такой мысли, я вскочила на ноги и повернулась к берегу. У костра стояла тварь. В лапе с длинными острыми когтями она держала за шею зайца и смотрела на меня. И снова меня парализовал животный страх, но мой разум сейчас работал в своём обычном режиме, он подсказал мне, что я полностью беззащитна и надо бы бежать, я дёрнулась было к воде, но тварь на чистом русском произнесла:

— Не вздумай бежать, низшая. Догоню и выпотрошу.

Я остановилась, сердце заколотилось как сумасшедшее, и меня начало тошнить. Тварь ухмыльнулась, подошла к кострищу и села на корточки.

— Я не убью тебя сейчас, — певуче произнесла она, одним движением оторвав зайцу голову, — мне было интересно выслеживать тебя. Поэтому ты сейчас оденешься, поешь и пойдёшь туда, куда всё это время шла. Я дам тебе день форы, а потом продолжу охоту.

Я смотрела, как острыми когтями тварь делает надрезы на задних лапах зайца, как отрывает хвост, как стягивает с тушки шкуру, как разрезает брюхо и достаёт оттуда внутренности. Я смотрела на зайца, но видела на его месте себя. Неприятный спазм скрутил моё тело, я согнулась пополам и меня вырвало. И ещё раз. И ещё. Мне стало так страшно и так стыдно за себя, за свою слабость и за свою беспомощность. Я рухнула на камни и уставилась в яркое синее небо. Не хочу умирать, хочу жить, хочу изучать лес дальше, хочу встретиться с выжившими людьми, увидеть их жизнь и быт, хочу, наконец, вернуться домой и крепко сжать в объятьях сестрёнку и папу. Нет! Нельзя так легко сдаваться! День форы — это много, это целых двенадцать часов на изучение местности, двенадцать часов на подготовку ловушек, двенадцать часов надежды на жизнь. Я так просто не сдамся. Глубоко вдохнув, я встала, оделась и подошла к кострищу. Накидала сухих веток и развела огонь. Усевшись напротив, я стала открыто разглядывать тварь: длинные волосы до сих пор были собраны в толстую косу, на высоком лбу ни единой морщинки, тонкие брови вразлёт придавали лицу высокомерия и внушали чувство превосходства. Большие глаза в обрамлении длинных чёрных ресниц, очень светлая кожа и алый рот сбивали с толку своей кукольностью, но стоило этому рту растянуться в клыкастой улыбке, как лицо тут же искажалось и превращалось в отвратительную гримасу. Я опустила глаза вниз, скользнула взглядом по груди твари, её животу и бёдрам. Тварь определённо была мужского пола. Я тяжко вздохнула, поборов очередной приступ тошноты, и подняла глаза. Тварь смотрела на меня и ухмылялась своим большим ртом с острыми зубами.

— Чего уставилась, низшая? — спросила тварь, — нравлюсь?

— Да меня блевать от одного твоего вида тянет, тварь! — вызверилась я и вскочила на ноги, собираясь уйти.

— Сядь! — приказала тварь, и я безоговорочно подчинилась, от удивления открыв рот, ведь даже отец не смог добиться от меня послушания, а эта тварь одним словом посадила меня назад, да так, что я пошевелиться боюсь. Меня снова затошнило, и рот тут же наполнился вязкой слюной.

— Выпей воды, — сказала тварь, усмехнувшись, — может, тебя перестанет так ломать.

Она поднялась и пошла к реке, а я потянулась за бутылкой и начала жадно пить сладкую воду, остановившись только когда выпила всё до дна. Отец рассказывал, что твари быстро поняли, какое воздействие их присутствие оказывает на людей, некоторые особи даже использовали изощрённую пытку: они садились кружком вокруг пойманного человека и делали ставки, когда бедный пленник начнёт выташнивать свои кишки. И всё это время наблюдали, как человек умирает в муках. Мерзкие! Мерзкие выродки! Я разозлилась и перевела полный ненависти взгляд на тварь, промывавшую в речной воде тушку зайца. Отложив несчастную тушку на камни, она наклонилась к воде, тщательно вымыла свои лапы от крови, умыла морду и удовлетворённо фыркнула. Грациозно поднявшись на ноги, тварь медленно подошла к костру, села напротив меня, разорвала зайца на куски и, нанизав на оструганные ветки, поместила мясо над костром.

— Когда ты почувствовала моё присутствие, низшая? — спросила тварь, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я отвела глаза и, помолчав некоторое время, всё-таки ответила:

— Я увидела тебя с дерева. Ты прошёл мимо меня и не заметил.

— Ты — умная низшая. Знаешь, как мы охотимся. Кто-то из людей рассказал тебе об этом?

— Да, — нехотя ответила я, — мне сказали, что вы долго наблюдаете за жертвой и выжидаете, когда она выведет вас к человеческому поселению.

— И ты специально развела тогда костёр, чтобы я заметил тебя.

— Да. Но не думай, что в той местности сможешь отыскать людей. Я уже достаточно долго иду одна.

— Что-то ищешь?

— Нет, — разозлившись на саму себя за не пойми откуда взявшуюся говорливость, выкрикнула я, — просто гуляю.

Тварь хмыкнула и отвела взгляд. Мне тут же стало легче дышать. Чёртова тварь явно воздействовала на меня, когда смотрела в глаза. Меня снова затошнило. Даже голодный желудок и запах жареного мяса не мог совладать с этой неприятной тошнотой, я закрыла глаза и глубоко задышала.

— Тебя постоянно тошнит. Не удивляйся, это обычная реакция твоего тела на моё присутствие, — спокойно сказала тварь и перевернула мясо над костром, — мы биологически разные виды, и природа даёт нам понять, что лучше держаться друг от друга подальше. Так что смирись, низшая.

— Что ещё за низшая? — не удержалась я и вспылила, — не называй меня так! Это отвратительно!

— А как мне ещё тебя называть? — улыбнулась тварь и посмотрела на меня.

— Саша! Зови меня Саша! Это моё имя, а не низшая!