Долго рассматривала незнакомца — лицо простоватое, но не дурачок. Упрямый лоб, волевой подбородок. На такого можно положиться. Дилан смутился под ее внимательным взглядом. Еве тоже стало неловко, и она повернулась к своему ухажеру:

— Сам-то, кто?

— Эйрик, — представился парень, учтиво склонив голову, и щелкнул пятками. Боты стукнувшись друг о друга распознали приказ разуться и выбросили вверх цветные шнурки. Ева захохотала.

— Черт, — Эйрик топнул пятками, шнурки вернулись на место.

«Пижон», — подумала девушка. Увлекается новомодными штучками. Уж шнурки то мог бы и сам завязывать. Но хорош, зараза! Полный антипод коренастому Дилану. Высокий гибкий смуглый шатен. Обескураженный парнишка убрал со лба вьющиеся волосы; виновато смотрел на девушку, вымаливая прощения за оплошность. Ева примирительно улыбнулась, но от нее не скрылась наигранность ситуации. И вина парня, и смущение явно были преувеличены. Из-под темных бровей ее изучали внимательные карие глаза.

— Шнурки? — тут же реабилитировался Эйрик. — Да это я так, экспериментирую, — парень еще раз конфузливо посмотрел на Еву, потом перевел взгляд на шеврон и спросил:

— Уран?

— Как видишь, — девушка расправила ткань на рукаве комбинезона. На желтом фоне черным солнышком раскинулся значок радиации. — Ну и вообще — геология.

— А ты?

— Биофизик. Точно знаю, чем буду здесь заниматься. Читал, что в высокогорных озерах обитают лягушки, которые передают друг другу информацию за десятки километров. Что это? Телепатия или свойства местного эфира? Буду разбираться.

— Очень интересно, — Ева вежливо подавила зевок.

Эйрик обиделся:

— Геологи, ботаники, генетики, биофизики — каждый из нас собирает здесь свой гербарий.

— Ну правда интересно, — Еве стало стыдно, она заглянула ему в лицо и вдруг потянула за рукав:

— Отойди, мешаешь.

Смуглые черноглазые парни и девушки, с закрытыми лицами, молча прошли мимо.

— Это студенты из Восточной тории — зеленый цвет, — подсказал Дилан. Он считывал информацию с экрана, зависшего перед ним дрона.

Секретарь Дилана был стилизован в виде черепа. Он так и называл его Череп.

Эйрик прищурившись смотрел вслед студентам, растянувшимся по тропинке зеленой гусеницей.

***

Группы все прибывали. День оставался свободным, основная работа начинается завтра. Эйрик и Дилан звали на очередной дансинг, Ева отказалась. Хотелось побыть одной, в голове гудело после перелета и еще она очень любила природу. Настоящую живую, а не воспроизведенную голограмму.

Сунув Тошке упаковку с обезвоженными бутербродами, стала взбираться на ближайшую сопку. Дрон заботливо жужжал рядом, напевая любимую мамину мелодию.

Сопка оказалась невысокой, но за ней возвышалась еще одна, с осыпающимися каменистыми боками. Ева упрямо карабкалась на вершину, захотелось посмотреть на лагерь с высоты. Она уселась на большой плоский камень и окинула взглядом долину. Снежные вершины хребта уходили волнами до самого горизонта. А у подножия — белые пески. Реально, небольшая пустыня среди гор. Как загадочно и как красиво!

Где-то там Мраморное ущелье, заброшенные штольни, старые и новые геологические открытия — гербарий Евы.

Уже опускались сумерки. Сверху лагерь казался фантастическим мегаполисом, вписанным в первобытный антураж. Несколько сотен сферматово светились разноцветными кругами. Двадцать пять оттенков от двадцати пяти торий.

Ева разыскала желтую свою, синюю Эйрика, фиолетовую Дилана.

Захотелось есть, попросила:

— Тошка, тащи еду.

Дрон бросил ей на колени пачку, которую удерживал силовым полем. Ева провела пальцем по металлической полоске, упаковка наполнилась горячим паром. Бутерброды увеличились в объеме и подогрелись.

Первый оказался с сосиской и сыром. Девушка старательно жевала. Следующий бутерброд — с запеченной лососиной. На этом Ева решила остановиться, отряхнула крошки встала и тут же присела, в груди похолодело от страха — Тошка взвился вверх, потом опустился и верещал в ухо:

— Защитный радиус нарушен! В зоне — чужой! Дрон-секретарь идентифицирован — Николь, шестая тория, F.

Только сейчас Ева разглядела в сгущающихся сумерках темную фигуру.

— Ты кто?

Фигура смущенно откашлялась и произнесла: