Хмыкает и отворачивается к окну, потом резко разворачивается обратно.

– Что? Откуда вы..

– Во-вторых, – не обращаю на нее внимания и продолжаю, – ты так рьяно мучаешь ручки сумки, что я даже переживаю за них, – она опускает глаза на свою сумку, а потом резко разжимает руки. – В- третьих, ты прикусываешь нижнюю губу, – касается пальцами губ и тут же одергивает их. – Отсюда вывод: ты нервничаешь, тебя что-то мучает, ты хочешь спросить, но твоя гордость не позволяет первой заговорить со мной. Я прав? – улыбаясь смотрю на нее.

Она долго молчит.

– Из нас двоих психологом работаю я, – приподняв свой упрямый подбородок, деловито нарушает молчание.

–Да. Но у кого-то из нас двоих получается это делать лучше, – подмигиваю и нагло улыбаюсь.

Я чувствую, прямо кожей ощущаю, как моя пассажирка бесится. Если бы было возможно, она бы давно набросилась на меня и выцарапала мне глаза, но ей приходится молчать и терпеть, потому что сейчас она на моей территории.

Выезжаю из нашего микрорайона на центральную улицу в город.

– Ты не хочешь сказать мне, куда ехать? – опять прерываю наше молчание. – Я пока еще не научился читать твои мысли.

– Господи, точно! Ленина, 53, – спохватывается ведьма.

***

Мы подъезжаем к указанному адресу, и я отчетливо понимаю, что это детский сад.

Вот черт. Я вспоминаю первую нашу встречу и в принципе из-за кого всё пошло не так. Пацан. С ней тогда был голубоглазый пацан.

– Вот здесь остановите, пожалуйста, – девчонка указывает на калитку в заборе, по-прежнему «выкая».

Отстегивает ремень, бросает мне скупое «спасибо» и выскакивает из машины под проливной дождь.

Я смотрю на то место, где только что сидела рыжая, пытаясь осознать, точно ли она была здесь или мне все это привиделось, но вижу свернутый тот самый листок, который она выхватила у меня. Наверное, пока удирала от меня, он выпал из кармана пальто. Я, честно, хотел открыть окно и вернуть ей его, но девчонка уже скрылась за калиткой.

Со своей совестью мы давно заключили контракт: она спит, а я ей не мешаю. Поэтому я, не сомневаясь, открываю бумажный лист и начинаю водить по нему глазами.

Это напечатанное четверостишие. Но даже так я узнаю чертов слог своего брата. Он что, блть, ей стихи пишет? Вот такой херней брат занимался, когда встречался с Кристинкой. Долбанный романтик…Я комкаю лист и крепко сжимаю его в кулаке.

Не знаю, что меня так взбесило больше: то, что мой брат подкатывает свои синие яйца к психологичке или то, что она сумела так быстро его взять в оборот. А почему нет? Увидела, как мы живем, поулыбалась, втерлась в доверие, а братцу сейчас любые сиськи покажи, он тут же и женится.

А она не такая уж и дура.

Пока я погряз в свои размышления, краем глаза заметил, как две маленькие фигурки выбежали на дорогу. Девчонка и пацан. Она, промокшая насквозь, и он, в тонкой худой курточке, шапке и целлофановым пакетом поверх нее, с открытым, то ли от радости, то ли от удивления, ртом.

По идеи мне нужно было уезжать, я не чертов принц, и не, тем более, герой. Но глядя на голубоглазого с пакетом на башке, я махнул им рукой и открыл дверь.

– Здорова, Шумахер! – поворачиваюсь к пацану, который вместе с мамашей сидит на заднем кресле. У него по-прежнему открыт рот, а глаза широко распахнуты. Я помню, как голубоглазый прошлый раз задвинул мне про машину. Поэтому это прозвище, как ничто другое, подходит ему.

– Здравствуйте, – ошалело произносит голубоглазый.

– Ну вот видишь, хотел просто посидеть за рулем, а сейчас даже прокатишься!

– Маам, правда? – пацан смотрит на мать, как бы спрашивая у той разрешения, – дядя нас покатает?

– Ну если дяде будет не сложно, то скорее всего да, – встречаемся взглядами в зеркале заднего вида.

– Э-э-э, пацан, давай без этих – дяди, тети…я – Макс, – поворачиваюсь к нему и протягиваю руку. Пацан радостно пожимает ее.

– Я – Ник! – в тон мне отвечает голубоглазый.

Ухмыляюсь. Прикольный малый. Определенно пацан мне нравится больше, чем его чокнутая мамаша.

14.

Саша

Я очень удивилась, когда мы с Никиткой вышли из садика и обнаружили все еще стоящий яркий спорткар. Никак не ожидала, что этот бесчувственный болван проявит такую на него непохожую заботу.

Конечно, Никита заметил его сразу. Ярко-желтое авто даже в такой темный дождливый вечер привлекало внимание. И уж тем более я удивилась, когда водитель нам махнул рукой и открыл дверь. Я – не гордая, и ради ребенка я готова еще немного потерпеть его общество. Мы живем недалеко от детского сада, но в такую погоду, без зонта, дождевика и резиновых сапожек, сын промок бы насквозь.