Домой возвращаюсь в приподнятом настроение, страх улетучился, как и сомнения тоже, я правильно сделал, его нужно было проучить, и мою мать тоже.

Прошла неделя, и могу сказать одно, что эта неделя была самой волнительной, и я ждал, когда же Регина Гастинг ворвётся в наш дом, и с диким воплем нападёт на мать. Но этого не произошло не через неделю, не через две, но я продолжал ждать, прислушиваясь к каждому шороху. Однажды, сидя у себя в комнате, услышал крик за окном, моё сердце начало биться быстрее, наконец-то я дождался! Но когда я выглянул за белоснежную занавеску, то увидел, что на соседской лужайке, растянувшись на траве, смеются сёстры Гастингс и их мать. Две черноволосые девчонки облепили женщину, а та по очереди щекотала их, отчего они визжали. Мой взгляд задержался на младшей, от неё больше всего исходило какой-то свободы и счастья. Она то и дело обнимала мать и целовала, и честно признаться, я стал завидовать. Так как в нашей семье не приняты такие отношения. Безусловно, нас с братом любят, и мы важны родителям, но никогда не было такой нежности, когда можно, вот так просто прийти к матери, обнять её. Она наверняка бы начала говорить о том, что мы можем испортить причёску, что сейчас не время, да и вообще к чему эти нежности. А мне хотелось всего того, что происходила на лужайке, когда любящие люди вот так просто могли резвиться, не скрывая чувств.

— Майк можно тебя? — мама зашла незаметно в комнату, от неожиданности я резко отпрянул от ока, испуганно уставившись на неё. Ни то, чтобы я боялся её, нет, просто не хотел, чтобы она видела, как я наблюдаю за ними. Но она настолько проницательная женщина, что медленно прошлась по комнате, аккуратно отодвинула ладонью занавески и уставилась именно туда, куда несколько секунд назад был прикован мой взгляд. Я про себя выругался и плюхнулся на диван, раз уж меня поймали с поличным, нужно хотя бы лицо держать. И вообще, мне не должно быть стыдно, ведь не я трахался с мужем той женщины, которая за окном проводить весело время с дочерями. — Эта та девочка, с которой дружит Арон? — мама не выдаёт никаких эмоций, она буднично задаёт этот вопрос, хотя в воздухе такая напряжённость, что можно повеситься. Я молча кивая, прекрасно понимаю, что этот вопрос не требует ответа, она сама прекрасно знает, с кем гуляет Арон. Итак всегда, от её взора ничего не укротиться, она в курсе всего.

— Та, что старше, не помню, как её… — я решаю ей подыграть, чуть наклоняю голову и криво улыбаюсь, — Но ты наверняка всё и так сама знаешь…

— Правильно Майк, я всё знаю об Ароне и о тебе! — мама смотрит на меня с каким-то немым вопросам, словно она ожидает от меня чего-то, это напрягает, поэтому я чуть двигаюсь вглубь дивана, выпрямляю спину, тишина и молчаливая мама начинают откровенно бесить.

— Ты что-то хочешь спросить? — пробую быть спокойным, но с каждой секундой понимаю, что попался в ловушку этой женщине. Она вновь поворачивает голову в окно, и смотрит. —Задавай свои вопросы и оставь меня в покое, я занят!

— Знаешь, Майк, когда ты родился, и мне тебя принесли, я посмотрела на тебя и подумала, что ты станешь моим мальчиком! — мама всё так же смотрит в окно, — Ты так смотрел на меня своими глазками, так преданно, так никто не смотрел. Да, Арон любит меня, но всегда был отстранён от меня, он и к отцу не так близок, вообще он одиночка, а вот ты постоянно был моим мальчиком, что же случилось, почему так всё переменилось? — после этих слов она поворачивается и в упор на меня смотрит, я не знаю, что ответить. Хотя нет, я знаю, но не знаю, как начать открыть перед ней свой секрет, точнее, её секрет, случайным свидетелем которого стал. За это время я долго думал, почему? думал, когда сбежал из дома, когда спланировал свою месть, и когда ждал, чтобы бомба взорвалась, которую я запустил. А думал о том, почему так произошло, что матери не хватало в нашей семье и зачем она впустила всю грязь, которую мне приходится разгребать. И сейчас она мило спрашивает, что уже такого случилось, что я перестал ей доверять.

— Я не хочу быть твоим мальчиком, и ничьим в принципе! — выплёвываю эти слова, которые, как куски льда разлетаются по комнате. Моя злость опять начинает набирать обороты, гнев который я всё-таки не научился контролировать. —Я устал от твоей лжи…

— Майк, мне казалась мы достаточно с тобой откровенны, и ты мог сразу ко мне прийти и рассказать… — она делает несколько шагов вперёд, взгляд её мне говорит о том, что она знает мою тайну, а правильнее я знаю Её ТАЙНУ.

— Ты знаешь всё? — не собираюсь ходить вокруг да около. Раз мы завели этот разговор, нужно быть честными до конца. Сегодня обязательно я высвобожусь из-под этого груза терзаний и ненависти. — Почему молчала, делала вид, что ничего не происходит, зачем вообще это спектакль?

— Хотела посмотреть далеко ли ты зайдёшь? — я вскакиваю с дивана и переворачиваю столик, на котором расположились цветы в небольшой вазе и мои журналы, ваза с цветами катится к окну, капли воды разливаются по ковру, а мать продолжает стоять неподвижно, смотря на всё это застывшей мимикой.

— Я тебя ненавижу! — выкрикиваю, мне больно и обидно оттого, что мной играли как слепым котёнком, она снова оказалась на несколько шагов впереди. Она чудовище, и она моя мать. —Ты самое жестокое существо на земле, ты не мать…

— Послушай меня Майк, я могу всё объяснить, ты только успокойся… — не хочу слушать это слово, успокойся! С раннего детства только и пичкают этим, Майк успокойся, контролируй гнев, следи за своими эмоциями. Не хочу больше этого делать, я не хочу этого. Это не семья, а извращённое логово, в котором у каждого своя роль. Моя же роль идиота мальчика, у которого проблемы с контролем гнева. — Делая мне больно, ты только больше ранишь себя, не нужно выяснять, пытаться дать оценку каким-либо действиям, просто не обращай на это внимания. Ты ещё маленький и не поймёшь моих мотивов, но когда обрастёшь своим опытом, для тебя вся ситуация покажется совсем под другим углом, ты меня слышишь Майк?

— Никогда слышишь, никогда этого не будет! — я подлетаю к ней, хватаю за локоть, разворачиваю к окну. — Видишь? Ты видишь их, они счастливы, но это пока! Из — за тебя всё станет по-другому. Посмотри в лицо этой женщине, она другая, она чистая, что- ли… — мои глаза застилают слёзы от злости и обиды, что я позволил себе опуститься при Каре. — Она любит их, и они её тоже, эти невинные ангелы…они же ничего не понимают…а вы, вы с эти мерзавцем разрушаете всё…я видел! Видел всё! Как вы трахались с ним, ты… — начинаю задыхаться, голова идёт кругом. Отпускаю локоть мамы и делаю несколько шагов назад, мне трясёт, ноги не держат, от бессилия падаю на колени. Мне плохо от одной мысли, что я влез в эту грязь.