– Аурен? – обманчиво спокойным голосом зовет царь Мидас.

Когда Риссу уводят, поворачиваю к нему голову.

– Да, мой царь? – спрашиваю я, смотря ему в спину. Он стоит, склонившись над картой.

– Поскольку ты лишила короля Фулька танцовщицы, то возьмешь ее обязанности на себя.

Боги, будьте вы прокляты!

Мгновение я смотрю на царя и размышляю: может, тоже бросить себе в лицо книгу, чтобы избежать танцев? Но, заметив взгляд короля Фулька и напряжение в плечах Мидаса, понимаю, что они наверняка заставят меня танцевать даже с окровавленным ртом.

Всякое доброе дело наказуемо.

От досады заскрежетав челюстями, я возвращаюсь в центр клетки и начинаю медленно двигать бедрами и покачивать руками над головой. Наблюдая за мной, король Фульк плотоядно облизывается. Из-за этого желудок жжет от кислоты. Остаются считаные дни до того, как Мидас передаст меня этому мужчине. Каждый раз, когда Фульк глядит на меня, я вижу в его мелких глазенках, как все ниже опускается песок в песочных часах.

Я отнюдь не так грациозна, как Рисса, но делаю вдох и мысленно напеваю замедленную вариацию песни «Хлопни его по причиндалам», двигаясь в такт мелодии.

Ох, с каким удовольствием я бы сейчас врезала королю Фульку по его причиндалам.

Фульк наблюдает за моим танцем, а я тем временем старательно его игнорирую и смотрю на точку в стене над его головой. Вопреки моим усилиям притворяться, что его нет здесь, Фульк неторопливо подходит ко мне. Его обтянутые бархатом бедра трутся друг о друга, пока он не замирает прямо напротив. Между нами целых восемь футов, но по мне, он все равно слишком близко.

– Завтра ночью ты будешь моей, любимица, – улыбаясь, говорит он и обхватывает толстыми пальцами прут, с намеком поглаживая золото вверх и вниз.

Эта бурлящая кислота в моем желудке начинает закипать.

Его глаза блестят алчностью и предвкушением, но я вынуждаю себя слушать музыку, продолжать танцевать, притворяться, что Фулька здесь нет. Похоже, ему не нравятся мои попытки его игнорировать, судя по тому, как он передвигается, чтобы попасть в поле моего зрения.

– Я покрою твою кожу таким количеством спермы, что она перестанет напоминать золото, – говорит Фульк и хрипло смеется, как заправский курильщик.

Ошарашенная его скабрезными словами, я резко и неловко останавливаюсь и фокусирую на нем взгляд.

Фульк кривит губы, довольный своей победой.

– О да, как же я с тобой позабавлюсь.

Мои ленты обвиваются вокруг спины подобно змее, изогнувшейся дугой и готовящейся зашипеть. Я перевожу взгляд с одного короля на другого и замечаю, что царь Мидас уже смотрит на меня.

Желудок делает кульбит. Неужто Фульк все же довел Мидаса до предела? Неужели мой царь осознает ужас и унизительность такого положения? Неужели теперь он передумает и покончит с этим?

Но Мидас молчит. Ничего не делает. Просто стоит возле стола и наблюдает, как Фульк разговаривает со мной, так, словно это его вовсе не беспокоит.

Я с трудом глотаю подступивший к горлу комок. Отрываю слезящиеся глаза от Мидаса, который совершает предательство, и снова обращаю внимание на омерзительного мужчину, стоящего прямо напротив моей клетки.

Фульк облизывает пожелтевшие зубы.

– М-м-м, да. Я омою твое тело своим семенем, и ты неделю не сможешь ходить прямо, – обещает он.

Я собираюсь с оставшимися силами, чтобы держать язык за зубами и не вылететь к чертям из этой комнаты. Мидас тотчас же заставит меня вернуться.

– Аурен? – говорит царь Мидас, привлекая мое внимание, и сердце наполняется надеждой. Положи этому конец. Защити меня. Отзови все это и… – Ты перестала танцевать.

Это приказ. Слова обрушиваются на меня, как палка, бьют по костяшкам пальцев, сдирая кожу и вынуждая вздрагивать. Фульк кичливо улыбается, после чего возвращается ко столу с картой. Пока он закончил надо мной насмехаться.

Глаза наполняются слезами, и я, пошатываясь, поднимаю руки. От унижения кожа пылает и покрывается потом во время танца.

Сядь.

Играй свою дурацкую музыку.

Не вмешивайся в мужской разговор.

Я двигаюсь под их возобновившуюся беседу. Их споры сопровождают ритмичный стук моего сердца. С каждым движением бедер и рук я фактически чувствую, как меня тянут за ниточки, как марионетку на сцене. Я лишь хочу убежать в свою спальню и спрятаться под одеялом, подальше от похотливых насмешек и вероломных глаз. Но не могу.

Светлая сторона? Хуже уже быть не может.