Приблизившись к окну, перед которым она танцует, я приникаю к решетке и снова поднимаю перед собой книгу, притворяясь, будто читаю, а сама поворачиваю голову в сторону девушки.

– Знаешь, если упадешь, можешь прикинуться, что от усталости лишилась чувств. Я тебя прикрою, – едва слышно говорю я наложнице.

Рисса на миг перестает покачивать бедрами и бросает на меня свирепый взгляд.

– Не разговаривай со мной, позолоченное влагалище, – холодно отвечает она. – Я работаю.

– И почему люди так одержимы тем, что у меня между ног? – говорю я.

Рисса закатывает глаза и говорит вполголоса:

– Вот и я задаюсь тем же вопросом много лет.

Я хмуро смотрю на нее, но, когда с ее губ срывается усталый вздох, снова ее жалею.

– Слушай, ты наверняка устала. Я могу как-нибудь их отвлечь, – оглядывая клетку, неубедительно предлагаю я. У меня здесь и отвлекать-то нечем. Всего лишь несколько книжных полок – как внутри клетки, так и снаружи, до которых я могу дотянуться, – кресло и несколько шелковых одеял и разбросанных подушек.

– Не нужна мне твоя помощь, – смотря куда угодно, только не на меня, цедит Рисса сквозь зубы. Но она спотыкается, чуть не потеряв равновесие, и я поджимаю губы.

Она явно решила меня ненавидеть, но как же я устала от этого. Рисса изнемогает от танца, ну а я изнемогаю от того, что во мне всегда видят заклятую соперницу. Я хочу ей помочь и помогу – без ее разрешения или с оным.

Бросив взгляд на позолоченную книгу, которую продолжаю держать в руке, я принимаю решение за долю секунды. Не продумав заранее план, не просчитав заранее, я просто просовываю руку через решетку, а затем швыряю книгу в Риссу.

Бам!

Книга попадает Риссе прямо в лицо.

Черт.

Голова Риссы запрокидывается назад, и девушка с визгом падает. Обычно такой способ пасть на колени для нее непривычен, но все же ей удается сделать это изящно.

Рисса падает на попу, запутавшись ногами в просвечивающем платье. Она визгливо вскрикивает и тут же зажимает ладонями рот.

Я смотрю на нее округлившимися от шока глазами и искренне жалею, что плохо продумала план. Стоило хотя бы получше прицелиться. Рисса явно возмущена.

С напряженной улыбкой я показываю ей два больших пальца.

– Внимание мы отвлекли, – шепчу я, словно так и собиралась поступить. Да, собиралась. Но вовсе не хотела бить бедную девушку по лицу. Я рассчитывала, что книга отскочит от ее груди и Рисса сможет притвориться, будто ей нужно прилечь. Мидасу нравится ее грудь, поэтому дело казалось беспроигрышным.

Она убирает с лица спутанные волосы, и я вижу, как по ее подбородку и пальцам бегут первые капельки крови, да и изо рта течет кровь. Отлично! Я не только ударила ее по губам, но и не учла, какая тяжелая эта позолоченная книга.

– Какого дьявола ты творишь, Аурен?

Я резко поворачиваюсь и вижу разъяренного Мидаса, который смотрит на меня из-за стола, вокруг которого собрались мужчины. Десять пар глаз взирают на меня, и становится не по себе от их недовольных взглядов.

Я оторопело смотрю на своего царя и решаю прикинуться невинной овечкой.

– Рука дрогнула, и книга просто выскользнула из рук, ваше величество.

Мидас скрежещет зубами.

– Выскользнула, – ровным тоном повторяет он. Его карие глаза напоминают ржавые гвозди.

Я опускаю голову, хотя в груди дико колотится сердце.

– Да, ваше величество.

Слышу, как рядом со мной плачет Рисса, и стараюсь побороть стыд. Ведь я и правда не хотела так сильно ее ударить. Куда делась из моих рук эта сила, когда на той неделе я пыталась вырваться из своей клетки? От этих мышц никакого толку.

Полли смотрит на меня с дикой ненавистью, а король Фульк хмыкает.

– Небольшой раздор между наложницами, Мидас? – посмеивается он.

– Похоже на то, – невозмутимо отвечает Мидас.

Я кусаю губу под пристальным взглядом своего царя, пока он наконец не отводит взор.

– Отведите наложницу обратно в гарем, – грозно приказывает Мидас одному стражнику, а потом снова отворачивается.

Двое стражников кидаются вперед. Похоже, им слишком не терпится направиться в крыло наложников.

– Видишь? Получилось, – шепчу я, пытаясь показать Риссе светлую сторону. – Больше никаких танцев.

Она бросает на меня свирепый взгляд, а из ее губы по-прежнему течет кровь. Если бы я заключала пари, то сказала бы, что Рисса пока еще не очень готова взглянуть на ситуацию с другой стороны.