Двое молодых охранников, новенькие, мне не знакомы. Вылупляются на меня как на чудо. Забавные. Ну еще бы, наверняка наслушались про беглянку Миру Айдарову, сумасшедшую, приемыша, дикую и безумную, которая бросила своих благодетелей и сбежала куда глаза глядят от красивой жизни.

– Вы действительно Мира Айдарова? – спрашивает один из парней, симпатичный блондин.

– Не похожа?

– Не очень. Я фото видел… нам показывали…

– И что? Постарела я, да?

– Нет. Еще красивее, намного, – парень ужасно смущается.

Я даже не успеваю поблагодарить за комплимент, возвращается главный.

– Джанат ждет вас, – Егор Дмитриевич, посылает крайне строгий и недовольный взгляд своему подчиненному, который смотрит на меня восхищенно.

Мне такое внимание как ни странно придает уверенности.

Большую часть жизни я провела как дикий зверек. Прятала себя. Свои мысли, надежды, страхи. Играла роль, вот только не могла определиться какую, все время меняла характеры, даже привычки.

Наверное, так и теряют себя.

Годы, проведенные с Эмилией, много мне дали. Да, я научилась выглядеть красиво, даже сногсшибательно. Но внутри осталась все тем же недолюбленным зверьком, приемышем.

Наверное, пока не найду свои корни, настоящих родителей, кем бы они ни были, я так и не смогу понять, какая я настоящая.

Или, может быть, все это врожденная патология?

Замираю на пороге гостиной, стискивая в руках ремешок сумки. Понимала, что будет тяжело, но не ожидала что настолько. Пальцы дрожат от напряжения, судорожно выдыхая, разглядываю свою приемную мать.

Джанат сидит в своем любимом кресле, возле панорамного окна, которое выходит в сад. В ее руке чашка, голубая с золотой каймой по верху и нежным пастельным рисунком. Джанат обожает красивую посуду. Она вообще любит все красивое. Когда-то она добавила к своей идеальной коллекции и меня, вот только я не оправдала ее ожидания.

Черт, ну зачем я сейчас обо всем этом думаю? К чему эти детали, горечь? Просто обнять, поговорить.

Джанат ставит чашку на столик и поворачивается в мою сторону. В ее темных глазах вспыхивает радость и одновременно слезы.

– Дочка…

Вскакивает на ноги, и я бросаюсь к ней, больше ни о чем не думая. Обнимаю ее, прижимаюсь теснее, вдыхаю знакомый запах дорогой, неподдельный Шанель.

– Поверить не могу, что сейчас ты рядом, – говорит Джанат глухо. Отстраняется и закрывает лицо руками, снова садится в кресло.

Она плачет, а мне становится так паршиво, что выть хочется. Я так много неприятностей принесла этой женщине. Волосы Джанат стали совсем седыми. Хотя, даже это ей идет. У нее по-прежнему идеальная осанка, стройная фигура. Кремовое струящееся платье на ней – верх вкуса. И все же мне очень горько.

– Я здесь. Пожалуйста, прости меня за все.

Сажусь рядом, беру прохладные ладони мамы в свои.

Джанат действительно старалась быть мне родной матерью. Все для меня делала. Воспитывала терпением и лаской, что бы я ни вытворяла.

Пару раз ее муж срывался, и я получила от него однажды пощечину, а еще один раз это был ремень.

Каждый раз Джанат вставала на мою защиту и ругалась с мужем. Хотя мои проделки заслуживали и худшего наказания.

Немного успокоившись, мы начинаем разговаривать. Я искренне рассказываю о том как жила, работала, про Эмилию. Джанат ловит каждое мое слово с жадным интересом.

Мне безумно жаль, что эта женщина осталась вот так, одна. Муж умер, сын пропал. Приемная дочь, в которую вложили так много сил и терпения – сбежала.

– Я ненадолго приехала. Но обязательно еще приеду. Буду навещать тебя.

Сама в это не верю, но произношу, не могу иначе.

– Ты такая красивая стала, Мира. Не могу оторваться от тебя.

Джанат всегда хотела, чтобы я стала леди. Платья, шпильки, волосок к волоску. Наверное, стоило выбрать что-то другое из гардероба, или попросить снова помощи у Веры. Но я так нервничала, что не подумала. Приехала, одевшись как байкерша: косуха, кожаные штаны в облипку, черный топ с надписью: «Дерзай». Волосы собрала в высокий хвост, от которого сейчас разболелась голова.

Не выдержав, распускаю волосы, издав стон облегчения.

– Ты всегда мечтала сделать короткую стрижку. Но я рада, что ты их не отрезала. Кстати, ты не проголодалась? Сегодня на обед пирог с семгой и брокколи. Помнишь, как ты ненавидела брокколи, кидалась в Тамару, когда та пыталась запихнуть в тебя сей продукт? – спрашивает с улыбкой.

– Теперь я вполне люблю полезную пищу, – подмигиваю в ответ.

– Я очень рада. Это действительно полезно.

– Я действительно голодная.