Коронованный. Вертящий хуелионами на полностью легальной основе, зашивающийся до состояния дериализации, потому что очень ответственен, потому что батрак, потому что за дело душа болит, а когда оно приносит отдачу, такую мощную, которую надо контролировать, ибо бизнес в России это особое чистилище, после которого преисподняя покажется элитной випсауной, где черти, это дешевые и слабые потаскухи, которых без проблем выебать, такая же школа жизни за плечами...

Естественно, я не могла сказать своему брату, что у меня пиздец. Внутренний. Ибо работа.

Работа – святое, там все шло заебись, мне за себя не стыдно.

Я звонила Яру.

Спрашивала ждать ли его сегодня и если нет, то пара-тройка бокалов вина сидя у окна и глядя на ночной город, который я начинала ненавидеть, после спокойно домой, где спокойно лечь спать. Если же ждать его домой, то я не отпускала Валю и Артюхова, (Вадима выпроваживала, помня, что Яр может хуйню себе всякую придумать, и тогда не долго будет работать этот мой лайфхак, как не возвращаться домой, когда Яр там) благо эти люди были из самого лучшего на свете класса людей, которые пока не доделают, не решат вопросы и проблемы (которые я иногда специально для этого создавала) они не могут уйти домой, даже если им очень хочется. Мы оставались в офисе допоздна, до ночи, и я была чиста – я работала, его люди могут это ему подтвердить и сказать, что да, нам нужно было решать проблемы. С учетом того, что он сам работал как вол, это он принять мог. И принимал.

Я понимала, к чему идет. Я знаю, что все с этого начинается. Первый звоночек, когда ты не хочешь возвращаться домой. Второй, когда испытываешь облегчение, что ему нужно уезжать, а он только приехал. Третий будет последним. Я ждала конференции, которая будет через неделю. Вот там станет окончательно ясно.

Возвращаясь к работе – я нисколько не привирала, когда говорила о том, что ее действительно много. И есть проблемы.

Беда не приходит одна. Беда намбер ван:

Пришлось сообщать Ярославу Андреевичу о том, что есть лидеры мнений, обитающие на небезызвестном видеохостинге с огромными аудиториями и эти сами видеоблогеры вирусят разоблачительные ролики, где разжевано даже для самых тупых, что сие финансовая пирамида. Яр сообщил, что в ближайшее время явится и решим этот вопрос. Уже четвертый день пошел, как он не мог вырваться ни на минуту. Я предусмотрительно его не дергала. Потому что… что-то происходило. Он был раздражителен перманентно, наши звонки сократились вообще до самого необходимого минимума, и мне, в принципе, было плевать. О проблеме я сказала, мы ее мониторим, если дойдет до критической стадии, я сообщу, а так… не хочу я с ним разговаривать.

Беда намба ту:

В связи с агрессивной рекламой и валом пользователей, растущих в геометрической прогрессии, прибыль заинтересовала шакалов. Шакалов особого уровня. О их визите в официальный офис и начавшемся прессинге подставного дира тотчас сообщили Вадиму. Мы с ним оборвали все телефоны, но до Яра так и не дозвонились.

– Я знаю, где он может быть, рвану туда. – Быстро проговорил напряженный Вадим, – езжай в основной офис, намекни, что лучше пусть по добру по здорову сваливают. Блядь, у Ярого сейчас период не тот, чтобы они на своих ногах ушли, как ему сказать-то… и не сказать нельзя… и делать ничего нельзя, пока не скажешь…

– Сказать им, что это его проект? – удивленно приподняла бровь я.

Вадим простонал, в который раз набирая номер недоступного абонента:

– Блять, я не знаю… – пробормотал он, поднимая на меня мученический взгляд, – просто намекни, что проект принадлежит… согласован… а если это просто шакалята, им вообще это ничего не скажет… да нет, они пасть на такое разевать не будут, это Степины гаврики, наверное... Или Мотины… или шакалята все-таки… блять, я не знаю! – всплеснул руками, в безумном напряжении глядя на меня, – в общем, скажи, что пусть сваливают и готовятся отстегнуть за попытку прессинга. Если из наших, то поймут, если не из наших, то охрану вызывайте и из окна их выкидывайте. Шомором, Алена!

Я покивала и оперативно стартанула к машине, на ходу отзваниваясь Вале и приказывая передать, что пусть ждут, пока я не приеду. Через сорок минут уже входила в кабинет Жорина. Что и не говори, а рэкет тут тоже цивильный. Солидный лысенький дяденька с лицом утонченного интеллигента с вежливой улыбкой выслушал меня, сидящую перед ним в кресле Жорина и удрученно вздохнул.

– Ваша красота – ваш враг, милая. – С соболезнованием глядя на меня, заключил этот очаровательный дядька. – Бог не награждает женщину умом, он им за что-то ее наказывает, а когда она еще и красива... Сколько несчастных женщин. Они лишь хотят чтобы их воспринимали всерьез. Мужчины принимают это за дурной нрав и ведут себя соответственно. Много несчастий у таких женщин за плечами. Не про вас крайнее, вы гибкая женщина, прекрасно осознаете, когда можно включить дурочку, покорно улыбнуться и мирно покивать, вероятно, именно это и привело к вас к присутствию в этом кресле. Иметь покровителей это хорошо, безусловно, но когда у вас такое дело, покровителей, что могут обеспечить вам полную безопасность, единицы. И еще меньше тех, кто сможет, как вы выразились, за настойчивый интерес вынудить таких, будем говорить откровенно, негодяев как я, извиниться финансово перед вами. Понимаете меня?

– Все что мне велели сказать, я вам передала, – с грустью ответила я, – послушайте, вы мне действительно нравитесь, я нисколько не лукавлю, ибо мне есть с кем сравнивать, поверьте. Однако, вам действительно лучше уйти, выяснить все хорошенько и быть очень аккуратным в следующий раз.

– Я вас понял, милая. Думаю, завтра мне придется снова вас побеспокоить. Прошу, не обижайтесь на меня, это бизнес. – Он поднялся с кресла, надевая очень стильное пальто. Надо Яру такое купить. Хотя, пошел он в жопу…

– Попробуйте до завтра все-таки поподробнее узнать о… покровителях. Мне действительно будет очень жаль, если вы будете настаивать. Ой… поздно. – Я с печалью смотрела на распахнувшуюся дверь, где стоял Яр, пара его людей и Вадим.

– Етить-колотить… – только и выдавил дяденька, очумело глядя на Истомина, добродушно улыбнувшегося, одновременно перерезая глотку взглядом, неторопливо шагая к нему.

– Здравствуй, Мотя.– Пинком под колено, вынуждая упасть, перехватив голову за волосы и вжав в стол. – Как твое здоровье?