– Почему входишь без стука? – рявкаю на нее.

Я мог попасть в эту женщину, войди она на секунду раньше. Вот только слуг калечить мне не хватало.

– Я стучала, простите… Девушка ушла… не в своей обуви, – добавляет поспешно. – Я дала ей сапоги вашей… – прерывается, опускает голову.

Боится меня. Плачу этой бабе дохера, за ее великосветские манеры, осанку и вышколенную речь. Ни разу пальцем не тронул, так какого хера она боится, я буквально вдыхаю ее страх.

– Ты пришла сюда, чтобы рассказать мне про сапоги? – спрашиваю вкрадчиво.

– Нет, – женщина нервно облизывает губы. – Я… просто… Девушка была в таком состоянии, она, боюсь, не дойдет сама до шлагбаума. Она приехала с подругой, но вы запретили пропускать их машину на территорию поселка…

– Разрули сама, – произношу устало. – Пусть ее подберут, пусть, подругу пропустят, или парни с проходной могут забрать ее… Ты же сама все знаешь, я за это тебе плачу, – снова начинаю заводиться.

В голове пульсирует безумная мысль – приказать вернуть ее. Задавить эту мысль стоит диких усилий. Заставляю себя снова вспомнить похороны Анжелы. Разбудить ярость. Станислава Архипова – мой враг. Я должен наказать ее, а не бегать за ней с высунутым языком, как озабоченный кобель.

– Да, конечно, вы правы. Там заминка на проходной, у них нет сейчас транспорта, а пока добегут… В общем, извините, что побеспокоила, я как раз насчет подруги хотела спросить…

– Можешь идти, ты получила разрешение.

Надо похвалить эту женщину, за внимание к деталям. Она не дала Архиповой выбежать на улицу в одном белье. Та была в таком состоянии, запросто могла прямо так на мороз выскочить…

Если девчонка замерзнет в сугробе, кому мстить?

Только проблема в том, что мне больше не хочется ее ненавидеть. Причинять боль. Мне хочется ее трахать. Очень долго. Часто. Постоянно.

Что за наваждение, сука? Приехала и мозги раком поставила.

А я даже не попробовал ее. И от этого сейчас ломает. Я почти готов сам пойти за ней, вытащить из сугробов и обратно в свою берлогу. Нахуй я ее отпустил?

– Ты еще здесь? – резче чем следует спрашиваю домработницу, которая продолжает топтаться на пороге.

– Еще приехала Инга Андреевна. Хочет с вами поговорить…

Черт, только не это. Моя несостоявшаяся теща.

– Она видела девушку. Узнала… И сейчас в таком состоянии… Я не знаю, что с ней делать. Инга Андреевна на грани срыва.

***

Чего ждать от матери, которая сразу потеряла дочь и внука? Ее страдания настолько сильны, что находиться рядом невыносимо. Вокруг Инги черное облако. Бледная как смерть, сразу лет на двадцать постарела. Жуткое зрелище.

Только что уехала скорая, которую пришлось срочно вызвать, так как подскочило давление. Зоя и тут быстро среагировала. Отлично отрабатывает свою зарплату.

Пожалуй, нужно нанять Инге врача круглосуточного, чтобы медиков не дергать.

– Что она здесь делала, Влад? – звучит тот самый вопрос, на который отвечать хочу меньше всего на свете.

– Давай не будем, – произношу хмуро. – Тебе сейчас надо отдохнуть. Не начинай снова доводить себя. Да и я сейчас не в лучшей форме.

– Вижу. Ты пьян. Если бы мне от алкоголя становилось легче… А тебе – помогает?

– Немного. Что ты хочешь от меня услышать? Чтобы я заплакал? Валялся тут, ползал и рыдал? Хватит. Анжелу этим не вернешь.

– Думаешь я не знаю? – взвивается, смотрит со злостью. – Не заговаривай мне зубы. Все равно не отстану, пока не ответишь на мой вопрос. Это была она?

– Тебе показалось.

– Намекаешь, что у меня поехала крыша? Это правда, отрицать не буду. А у кого бы не поехала? Это несправедливо. Ненавижу весь чертов мир, который допускает такое… Но сильнее всего я ненавижу девку, которая стала причиной. Она была пьяна, Влад. Я хочу, чтобы она получила по заслугам! Зачем она приехала в твой дом? Просить о снисхождении? Ну конечно! Решила, что сможет уговорить тебя замять дело? Что ты ей ответил?

Чувствую нестерпимое желание опрокинуть в себя еще как минимум бутылку виски. Инга не понимает, о чем просит. Рассказать убитой горем матери о том, что у меня произошло с девчонкой? Как ее лапал? Какая она была мокрая?

Сука… Почему все должно быть так сложно? И так омерзительно?

– Да, она просила прощения, – отвечаю нехотя. Раздражает что приходится обдумывать каждое слово. Я пьян и могу черти что ляпнуть. – Я послал ее подальше. Выгнал, ты сама видела.

– Этого недостаточно. Недостаточно! – почти кричит Инга.

– Что, прости? Что еще надо было с ней сделать? – рявкаю в ответ.

– Убить! – голос женщины звучит глухо. – Она забрала твоего ребенка. Как ты мог просто выгнать ее? Ты мужчина или нет?