Шрифт:
– Ну? – Пак наклонился к его изодранному внутри лицу. – Не передумал? Говори, где Раш?
Рот болезненно трясся, выделяя розовую жижу, но он всё же был способен выговаривать слова:
– Он… он сейчас…
Пак приблизился почти в упор, навострив ухо:
– Что, ещё раз?
– Он сейчас… мамашу твою дрючит. Ха-ха… (откашлял).
Опрокинув взгляд в пол Пак выдохнул…
– Русская мафия… Вы что, все такие твердолобые? Это из-за гордости или высокомерия? Ладно, раз уж речь зашла про мамок… – Нексус отпустил его, позволив упасть коленями на бетон, но тот ничего не почувствовал. – Знаешь, что самое жёсткое в процедуре расстрела? Когда у тебя на голове мешок: ожидание и фантазия. Ты думаешь: “куда прилетит первая пуля, может в руку, может в живот, лучше в голову”. Но со временем ты напрягаешься весь, каждая мышца… Вот так ты и будешь стоять в напряжение, пока остальных перестреляют. И, получив заветную пулю, тебе уже становиться всё равно, даже не больно. Однако мой же следующий удар придётся не в руку, живот или голову, и вовсе не по твоей никчёмной плоти.
– Делай со мной, что хочешь, я тебе ничего ни скажу…
– Оу-у, не собираюсь я с тобой ничего делать. А вот скажем… с твоей мамой.
– Только тронь её, слышишь! – выфыркивал он красные слюни, словно пёс.
– Ну… Поздно, она уже мертва. Что, не веришь?! Киньте её сюда.
Из-за угла вышел третий Нексус и что-то зашвырнул в камеру. Это было худощавое старое женское тело. Оно было украшено красными каблуками и белым платьем, которые немного сочеталось с её открытыми трупными глазами серого цвета.
– Нет, нет! Ааааа, нет, нет! – отползал он в зверином отрицании к стене. Даже когда узник упёрся в неё лопатками, он всё равно пытался через неё протиснуться, будто сбегая от взгляда покойника, что смотрел прямо на него.
– Мне вот интересно, усиливается ли Эффект Зловещий Долины, если труп является родственником?.. Думаю, что да. – Пак схватил усопшую за волосы как куклу и поднёс почти в упор к сыну. Одной рукой он удерживал челюсть трупа, другой – его руку. И далее Пак начал ими двигать, при этом выговаривая противным женским голосом слова, будто имитируя владелицу: – “Ой, кажется, я съела что-то не то, у меня началась изжога!..” Кстати, я уже её отнекрофилил…
– Прекрати, нет-нет, пожалуйста! – рыдал бандит.
– “Прекрати, нет-нет, пожалуйста!” – дразнил Пак. – Я прекращу, если ты скажешь, то, что я хочу. “О, смотри сынок, я в рифму начала говорить, хо-хо-хо!”
– Я не знаю кто такой этот Раш!
– “Я не знаю кто такой этот Раш”. Что? – прекратил Пак манипуляции с мертвецом, полностью замерев… – Вижу, ты не лжешь… что же теперь, получается?.. – Раздумчиво отбросил он усопшую в сторону как мокрое полотенце… – Раш, ах ты!.. Я напал на Братву и теперь у них с тобой есть общий враг… Чёрт, ты и мафию хочешь прибрать?! Хитрющий лис… С Дингиром сражается и ещё умудряется меня обскакать?! Как же глубоко осели твои корни? – Пак внезапно хлопнул по плечу узника: – Хрен с тобой мой мафиозный дружочек! Убивать я тебя не буду, но ты должен пройти одно несложное испытание…
Архонт причалил где-то на берегу рядом с лесной чащей…
– Задача твоя вот в чём: Ты должен будешь пробежать всё это залесье и выстрелить в воздух из сигнального пистолета, который лежит на отмеченном камне. Однако есть одно условие, или, скажем так… ограничение… Ты своими поступками в прошлом оставил очень видимый кровавый след и тебе придётся оставить его вновь… – Пак кивнул Нексусам. Один из них вынул крючкообразный нож.
Через минуту грязный хирург срезал толстый слой кожи со стоп испытуемого. Другой лаборант весь процесс удерживал того на весу и когда он опустил прооперированного на землю, то открытые обескожанные участки наступили на какую-то ветку и пару камней.
Болезненный позыв сразу свалил его на присед…
– Ну, побежал, – меланхолично сказал Пак. – Кстати, чуть не забыл, у тебя есть всего тридцать минут, чтобы выполнить эту миссию. Это я так, во избежание жульничества. А то были и такие акробаты, что на руках весь путь ху*чили. А под такую ситуацию, название: “Кровавый След”, теперь уже не очень подходит да? А нестыковки меня раздражают. Не делай то, что меня раздражает.
Встать на “красные тапки” он смог, но далее тот не двигался: c такой “обувью”, ему вся земля казалась спиной дикобраза.
Первый шаг – и иглы впились…
Потом ещё шаг… и третий – он пошёл…
Со временем иглы отступили и сменились на сплошной огонь: ощущения стали везде одинаковыми и это помогло…
Переступая через ветки, он не заметил серый камушек и окрасил его красной стопой: Боль едва не скинула его на землю, но, быстро осознав, что подъём будет куда более, болезненнее и дольше, он сумел подавить свою агонию и выровнялся как циркач на верёвке. В нём читалась внутренняя борьба с самим собой. Впервые этот человек дал волю не своему внутреннему инстинкту, что доселе управлял его поведением, а самому себе. Разум смог запереть животное.
– Аааааа! – провопил испытуемый и побежал вперёд, что есть сил.
– О, красавчик! – воодушевлённо прокомментировал Пак, поняв, что сейчас произошло.
Тот нёсся через деревья, оставляя кровавые следы. Наткнувшись уязвимой плотью на выпирающий корень дерева, он проскользил по нему из-за крови и покосился на бегу, но вскоре выровнялся. Теперь казалось, что на пути к цели, его уже ничто не могло остановить…
– Я знал, что он справиться – сказал Пак, наблюдая красный шлейф в воздухе. – Ладно, други мои, идём по домам. Поднял же он мне настроение! Самое время посмотреть какую-нибудь комедию! Например, “Дом 1000 трупов”. А Рашем пускай Вадик занимается.