Если бы помощь нужна была мне, если бы я даже со сломанной ногой сюда приехала, я бы убежала, сверкая пятками. Только Настя, маленький ангел, заставляет меня сцепить зубы и встретить черный взгляд, даже вздернуть подбородок как раньше. Пусть не думает, что я боюсь! Первое правило – хищнику нельзя показывать свой страх.

– Вилена! – восклицает Астафьева, за что я ей безумно благодарна – это позволяет прервать зрительный контакт с Валиевым. Перевожу взгляд на нее.

– Привет, Вероника. Мне нужна помощь. У дочери высокая температура.

– Да, конечно, пойдем дорогая.

Вероника отходит от шока и начинает раздавать указания подчиненным. Нас ведут в кабинет на втором этаже, сразу трое врачей суетятся вокруг Насти, берут анализы, делают укол и кладут под капельницу.

Чувствую, что меня немного начинает отпускать. Все это время я стояла, обхватив себя руками, неотрывно следя за тем что происходит. И вот чувствую слабость в ногах. Прижимаюсь к стене. Вероника вышла пару минут назад, а перед незнакомыми врачами мне ни к чему притворяться сильной. И тут чувствую, что ведет, головокружение усиливается. Последняя мысль – падение неизбежно. Но не происходит. Сильные руки подхватывают, вместо пола и удара, понимаю, что парю в воздухе, чувствую жар сильного тела. Открываю глаза. Меня держит Тагир. Черные глаза впиваются в мое лицо.

– Мне привет не скажешь? – спрашивает хрипловато.

– Поставь меня, – отвечаю холодно.

Подчиняется. Ставит на ноги. Он успел вынести меня из палаты, мы стоим в пустом коридоре друг напротив друга. В венах бьется пульс, волнение зашкаливает. Делаю шаг к двери, чтобы вернуться в палату, но мужская рука в дорогом пиджаке, с золотым Брайтлингом на запястье, преграждает мне путь.

– Значит, ты вернулась? – холодно спрашивает Тагир.

– Почему тебе это интересно?

– На похоронах отца я тебя не видел.

– Меня там не было. Странно, что ты был, – вырывается фраза, и тут же понимаю, что зря я это сказала. Ворошить прошлое – смертельно опасно.

– А ты совсем не изменилась, – задумчиво произносит Валиев, продолжая пристально меня разглядывать. – Помню, какой надменной сучкой ты была, детка. Думал, что возраст сотрет эту извращенную избалованность. Глеб, конечно, сильно покалечил вашу с Павлом психику. Кстати, твой брат тоже вернулся?

– Почему тебя это интересует? – спрашиваю с горечью.

– Спросил из любопытства. Сбежали вы вдвоем. Не разлей вода были…

Молчу. Прежде всего, потому что ответить мучительно больно. Брата нет в живых… Наш побег, мы решились на него прежде всего ради Павла. Ему от отца доставалось куда сильнее. Меня, можно сказать, отец лелеял и баловал, как принцессу. Единственный раз, когда гнев его был страшен и мне сильно досталось – от пощечины до месячного домашнего ареста, был связан как раз-таки с Валиевым, но я запрещаю себе вспоминать то безумие, что было между нами.

– Ты, оказывается, та еще шлюха, сбежала в пятнадцать. Родила, получается, в шестнадцать? – жестокие слова Тагира бьют наотмашь.

Я настолько ошеломлена его грубой прямотой, его взглядом, раздевающим донага. Хочется прикрыться, спрятаться от его осмотра. Почему мы должны были встретиться вот так, когда я лохматая, потная, голодная – боюсь, что желудок громко заурчит, что тоже добавит неловкости. Если уж мне суждено было предстать перед Валиевым, я бы предпочла идеальный наряд, прическу. Максимально закрытые. Потому что только этот мужчина умеет смущать меня как никто.

Не выходит придумать язвительный ответ на его грубость, наш разговор к моему облегчению прерывает появившаяся Вероника.

– Ну как там наша пациентка, – голос Астафьевой звучит недовольно, словно ее уже начинает раздражать наше присутствие, то что отвлекаем ее своими проблемами. Мне становится не по себе. Бросаю на нее взгляд и тут до меня доходит. Веронике не нравится то, что я наедине с Тагиром! Она ревнует! Получается, эти двое вместе? Валиев «подобрал» объедки моего отца?

Меня шокирует это открытие. Нет, я конечно не уверена на все сто процентов, что все так. Но взгляд Астафьевой явно демонстрирует ревность.

– Мне самой интересно, пойду посмотрю, – бормочу себе под нос и спешу в палату. Я должна быть рядом с малышкой, а не с тенью из прошлого. Насколько я слышала, Тагир стал очень авторитетным человеком в городе. Мой отец не смог сломать его. Валиев сбежал, присоединился к конкурирующей группировке. Видимо, преуспел в этом. Хотя подобное в криминальном мире редкость. Как бы я хотела ничего не знать о криминальном мире, вот только родителей мы не выбираем.

– Температура спала, девочка спит, – говорит мне медсестра с улыбкой. – Тоже поспите, вы такая бледная. В соседней палате есть кровать, там никого нет.