И всё же выход есть! Есть!

Надо вызвать сына Бахрама, передать ему трон. Пусть хорошенько проучит всех этих смутьянов… Нет, это должен сделать он сам. Но как сказать об этом визирю, который не умеет хранить государственные тайны?! Однако тянуть дольше нельзя. Жрецы поднимут народ – будет поздно. Открыться визирю, как видно, всё же придётся. Если Едигер узнает, что решение его дошло до ушей жрецов, тогда точно станет известно, что визирь – изменник.

– Мой визирь, духовенство, объединившись, похоже, собирается взять страну в свои руки? Они подговаривают народ отобрать добро у богатых и поделить между бедными. Но ведь это безумие, химера, зародившаяся в мозгу какого-то кастрата. Такого не будет никогда!

– Вы правы, шахиншах, – проговорил визирь Михраб, приложив руку к груди.

– Ты посмотри, что делается в Византии. Мы прогнали христиан, а там император Константин принял их веру и ладит с ними, строит им храмы, один роскошней другого. Его славят, возвеличивают. Скажи, кто из иранских правителей был удостоен таких почестей?… Жрецы, что же, задумали расшатать трон Сасанидов?! Так не бывать же этому!

– Потому нам надо опередить заговорщиков и делать что-то, шахиншах.

– Я никогда не соглашусь на равенство, о котором болтают жрецы. Ты слышишь, визирь, никогда! Аллах создал людей неодинаковыми, даже пальцы на руке у человека разные.

– Вы верно говорите, шахиншах. Вот только в Фарузе духовные отцы уже взбаламутили народ. Надо бы усмирить его поскорее.

– Завтра же отправлю туда своих соглядатаев! – воскликнул шахиншах Едигер и, вскочив на ноги, стал взволнованно мерить зал шагами.

– Я всё сделаю, как скажете, мой повелитель.

– Ступай, – сказал шахиншах, а когда старик был уже в дверях, крикнул: – Военачальника ко мне!

Визирь Михраб, кланяясь, удалился. Едигер покосился на писаря, успевает ли тот за ним. Оказалось, писарь, как положено, записывает всё.

Иранские шахиншахи оставили после себя дневники. Каждое слово, произнесённое правителем, каждое его распоряжение заносилось в книгу. Издавна по приказу шахиншахов писарей (и не только их, а всех слуг дворца) осматривали лекари. Люди, прислуживавшие повелителю, обязаны были иметь хорошее здоровье. На работу во дворце их брал сам шахиншах. Как известно, больных и калек ко дворцу близко не подпускали. В древних иранских книгах написано: «Уродство тела ведёт к скудости ума».

Шахиншах посмотрел в окно. Стройный эфиоп с тёмным, отливающим медью телом, ухаживал в саду за цветами. Мускулы так и играли на руках садовника. Вот к нему подошла юная повариха. Эта девушка вместе с семьёй привезена торговцами из степей Турана. Кожа у неё белая, как китайский фарфор, глаза синие, как небо. Каждый раз при встрече с ней шахиншах невольно обращал внимание на необычайно ясные глаза девушки. Однажды Едигер вызвал её и велел помогать писцу. Повариха покачала головой. Во дворце никто не смел возражать правителю, однако девушке шахиншах не сказал ни слова. Только с тех пор стал внимательнее приглядываться к ней. Юная туранка нравилась ему всё больше. Как-то встретив её в саду, он спросил: «Отец твой из какого племени тюрков?» Девушка ответила: «Из племени унуков». Это племя Едигер знал очень хорошо, потому что Бахрам писал ему об этих тюрках. Ведь сын собирается присоединить к сарматам как раз это племя. Если Бахрам справится с его поручением, Едигер тут же, без колебаний уступит ему трон…

Слепя шахиншаха, окно залили лучи заходящего солнца, и шахиншах перестал видеть садовника с туранской красавицей. Он прошёл к обшитому мягким китайским шёлком трону с подлокотниками в виде львов и сел. Вскоре появился военачальник. Ему полагалось слушать правителя стоя. Так он и сделал – подошёл к трону и поклонился. Нарушая дворцовый этикет, Едигер указал ему на сиденье визиря.

– Повеление моё тебе такое, военачальник, – начал он, – в течение недели или десяти дней ты должен будешь собрать десятитысячное войско. Из всадников выбери пять тысяч самых лучших и в придачу ещё пять тысяч пеших воинов. Позаботься также о подводах с провизией.

– Через неделю, мой повелитель, конное войско, пешие воины, погонщики со слонами, боевые верблюды со всадниками, подводы с провизией, – всё будет на площади перед вашим дворцом.

– Приступай к выполнению! Я верю в тебя.

– Слушаюсь, мой повелитель!

Заметно взволнованный военачальник вышел. Его смятение не понравилось шахиншаху. Он снова подошёл к окну. В саду никого уже не было. На дорожке, посыпанной мелким гравием, лежал алый цветок. «Не иначе, как эфиоп бросил его на дорожку, по которой прошла туранская красавица», – подумал шахиншах и улыбнулся.

Шахиншах быстрыми шагами пошёл в оружейную комнату. Чего только здесь не было: начиная с древнего оружия, которым пользовались его деды, до лёгких сабель, острых настолько, что ими вполне можно было побриться; свистящие стрелы, купленные у тюрков; щиты, отлитые из цельного железа; дальнобойные тюркские луки с длинной тетивой; кинжалы с рукоятями, усыпанными драгоценными камнями. От века к веку оружие убийства людей становилось всё более совершенным. На смену широким греческим ятаганам пришли лёгкие булгарские мечи. Булгарская сталь – самая прочная. Изящные изделия булгарских кузнецов поставляются не только персам, но и китайцам. Только, по мнению шахиншаха, тюрки не учитывают одного: со временем оружие, изготовленное ими, может повернуться против них же. Так и будет когда-нибудь. Да, оружие совершенствуется, а людьми управлять становится всё трудней. Деды справлялись с этим легко (во всяком случае, так пишут историки), отчего же у шахиншаха Едигера дела не идут на лад? Он провёл реформы, которые должны были бы облегчить его положение; часто меняет придворных сановников; на важные должности посадил своих людей, от которых каждые два-три месяца требует отчёта, даёт им новые задания и советы, выслушивает их жалобы, помогает тем, кто нуждается в помощи, а если кому-то и помощь не идёт на пользу, того прогоняет. Крупные сановники просили наладить торговлю с Тураном, уверяя, что выносливых боевых коней, хорошее оружие и сбрую можно купить только у тюрков-туранов, но пройдохи-тюрки вместе с оружием стали торговать рабами: краснолицыми аланами, веснушчатыми готами, желтокожими жужанами, не стеснялись продавать даже своих тюрков. Особенно много привозили женщин. Персидские богачи и сановники с удовольствием покупали прекрасных тюркских девушек. А торговцы из Турана так же охотно платили за черноглазых смуглянок из Персии.

Размышляя таким образом, шахиншах Едигер спустился по лестнице в густо заросший сад и пошёл по тропинке. Солнце скрылось, быстро сгущались голубые сумерки, но пока видно было хорошо. Вот служитель культа идёт к своему храму. Тяжёлая длинная одежда путается у него в ногах. Почувствовав что-то, жрец обернулся, увидев шахиншаха, замедлил шаги, но, решив не останавливаться, пошёл дальше, не поклонившись своему повелителю. Не любил шахиншах Едигер служителей культа, которые настраивают народ против власти, создают какие-то тайные секты. Со стороны храма потянуло едким дымом сжигаемого тряпья. Опять жрецы «лечат» тёмных людей дымом, подумал шахиншах. Бедняки, обращавшиеся к ним за помощью, уж и не рады были, что пришли, спешили признать себя излечившимися, лишь бы вырваться из рук своих мучителей. Случается, что, надышавшись дыма, люди умирают тут же, в храме. Визирь как-то говорил, что мёртвых жрецы сбрасывают в подполье – скармливают львам, которых там держат. Шахиншах закрывал глаза на подобное варварство, всё ждал подходящего случая, чтобы покончить с этим. И вот день этот близится.