– А-а, вот почему когда клон Барди созреет, у него не будет информации о своих друзьях, – понял я. Вы в одной группе работаете не более двадцати лет?

– Да, всего шестнадцать лет – с того времени, как усилилось давление тиронцев на Сочеван.

– Ага, теперь понятно. Но всё же, Ворди, умершее тело Апульплюм возможно клонировать, даже если без воспоминаний и навыков?

– Да, но мозг клонированной Апульплюм хоть и созреет, но всё-таки количество информации в нём будет, как у новорождённого. Однако, такой мозг способен к быстрому обучению.

– Это довольно значимый аргумент, – одобрил я слова Ворди.

– Согласен, значимый. Но всё же клонированное существо – это уже не прежний индивидуум, даже с идентичным сознанием. Поэтому вопрос о копиях разумных существ остаётся философским.

– Это точно. Смотрю, некоторые философские вопросы не меняются тысячелетиями.

– На то они и философские, – улыбнулся Ворди.

После разговора с Ворди я отправился к Гнулигюлю, который вместе с Бельгазо и Чедликом возводил деревянную конструкцию для сжигания тела умершей супруги. Латира в это время находилась в доме и присматривала за детьми семейства. Я подошёл к Гнулигюлю, чтобы поговорить, и, когда он ко мне повернулся, в его мокрых уставших глазах читалось нежелание с кем-либо общаться. Но всё же по своей доброте душевной он согласился на разговор со мной.

– Гнулигюль, прости, что тревожу тебя и отвлекаю от важного дела...

– Всё нормально, Сергей. Говори, – относительно спокойно сказал он.

– Приятель, что если я скажу тебе, что можно вернуть Апульплюм?

– Сергей..., – глаза Гнулигюль широко раскрылись, но не от удивления, а, скорее, от обиды. – Сергей, мы же заботились о тебе множество декад, любили и доверяли тебе. Я б никогда не подумал, что ты такое сможешь сказать! Так насмехаться над чувствами близких... Апульплюм погибла! Её бездыханное тело лежит сейчас в «холодной», чтобы через час предаться огню, а душа её обретёт спокойствие в прекрасном, чистом и светлом Подземелье!

– Прости меня, Гнулигюль, я совсем не хотел обидеть тебя и уж тем более как-то осквернить память Апульплюм, – искренне извинялся я. – Но дело в том, что со мной здесь мои друзья сочеванцы, которых ваша раса и представляла в роли богов. Вот они и способны... как бы это сказать... вернуть Апульплюм на эту землю грешную – если я правильно выразился на бульбульском.

– Сочеванцы – это и есть наши боги? – удивился он.

– Ранее слушая вас о представлении бульбульцами своих богов, и позже узнав сочеванцев, могу с уверенностью сказать, что бульбульские боги и сочеванцы – одно и то же.

– Ну, не такие ж мы и боги, – сказал Бельгазо, услышав мой разговор с Гнулигюль.

– Кстати, Бельгазо подтвердит, что сочеванцы способны создать новое тело умершему живому существу. Не так ли, Бельгазо?

– Я, конечно, не специалист в вопросах клонирования, но точно знаю, что у нас такое практикуется, – подтвердил Бельгазо, которого Чедлик подсаживал на деревянную платформу.

– А мне возможно создать живое тело? – полюбопытствовал Чедлик.

– И тебе можно, Чедлик, – отвечал Бельгазо. – Только нужно ли оно тебе на самом деле, наивный дурачок?

– Я не дурачок... Я... Я почти живое существо, – обижался Чедлик, но продолжал подстраховывать Бельгазо у края бревна на платформе.

– Так, подождите, подождите, – вдруг оживился Гнулигюль. – То есть вы хотите сказать, что я смогу вернуть свою любимую Апульплюм?

– Это возможно, – подтвердил я. – Только тебе придётся заново её всему обучать и знакомить со своими же детьми. Она ни о ком и ни о чём не будет помнить, когда обретёт новое тело, – пытался я объяснить проще.

– Я обучу, я научу её всему! – взбодрился Гнулигюль. – Лишь бы она была жива и рядом со своей семьёй.

– Хорошо, приятель. Тогда Чедлик отберёт образец ДНК у Апульплюм и законсервирует его, – сказал я.

– Что отберёт у неё? – не понял Гнулигюль.

– Образец её тела – например, волосинку, – отвечал я. – Чедлик, достаточно ли будет волосинки для образца?

– Достаточно, Сергей. А ещё я попытаюсь осуществить захват остаточной информации со зрительных нервов.

– Да? И такое возможно? – удивился я.

– Не делал ещё такого. Но на сеансе Григория Ивановича усмотрел кое-что полезное в подобных действиях, – ответил Чедлик.

– Обязательно проведи эти манипуляции, если это ещё возможно, – сказал я Чедлику.

– Хорошо. Тогда, Сергей, подстрахуй, пожалуйста, Бельгазо на платформе, а я пойду в «холодную».

Чедлик ушёл в землянку возле дома, которую бульбульцы называют «холодной», где и отобрал образцы ДНК у погибшей Апульплюм, а также зафиксировал слабые следы остаточного сознания на её зрительных нервах. Ворди тоже ходил в «холодную» с Чедликом, чтобы проконтролировать его действия и помочь преодолеть страх перед умершим живым существом – эмоциональный фон робота с каждым часом обострялся, но это было временное явление для подобного случая.