– Ты это..., начал он. – Скажи только правду – ты точно не в секте и не сошёл с ума?

– Ну с чего мне сходить с ума, Ванёк? – рассмеялся я. – Заходи. Тут ко мне ещё один друг из будущего прибыл.

– Прикольно, – улыбнулся Ванёк и зашёл в квартиру.

Робко шагая, Ванёк зашёл со мной в комнату и внимательно посмотрел на красивую с пронзающим взглядом Латиру, потом на низкорослого, но широкоплечего Барди в экзотическом чёрном комбинезоне, и на образ Григория Ивановича, выглядывающего с экрана ноутбука. Ванёк ещё немного помялся на месте, глянул на меня и решил всё-таки заговорить.

– Здравствуйте, гости из будущего. Рад приветствовать вас на нашей планете, – официальным тоном сказал Ванёк.

– Но мы тоже с этой планеты, – рассмеялась Латира.

– А, ну да. Чего-то я не то «сморозил». Извините, не каждый день увидишь людей из будущего, – оправдывался Ванёк.

– Людей – да, но мы не совсем люди – мы сочеванцы, – Латира ещё больше запутала Ванька. – То есть мы почти полностью идентичны людям, но кое в чём мы всё-таки отличаемся, а именно в способности регенерации клеток.

– Ну, это мне ни о чём не говорит, в этом я не очень-то и понимаю, но внешне вы уж очень похожи на людей, – отреагировал Ванёк на слова Латиры.

– Ванёк, не бери в голову. Они такие же люди, но только с небольшими изменениями, произошедшими за более чем две тысячи лет, – решил я уточнить, понимая, что из-за того, что обучение Латиры русскому языку прошло не на должном уровне, могли возникнуть трудности в интерпретации сказанного ею.

– Серёга, а что вообще происходит? – Ванёк решил спросить прямо.

– Именно сейчас мы обсуждаем, как отправимся в четыре тысячи сто двадцать седьмой год, чтобы продолжить борьбу с тиронцами, – ответил я.

– Ух ты! Как интересно. Но одновременно и пугающе, – восхитился Ванёк.

– Нормально. Я уже свыкся с постоянной возможностью вступить в боестолкновение, – немного возгордился я мужественностью перед Ваньком.

– Пугают не только боестолкновения, но и сама суть того, что человек каким-то образом проходит сквозь время. Это как он? По частичкам разлетается? – поинтересовался Ванёк.

– Нет, молодой человек, перемещение во времени не имеет ничего общего с законами физики, – решил вмешаться Григорий Иванович. – Это абсолютно иной процесс, который мне ещё предстоит досконально изучить.

– Ой, я же забыл вас друг другу представить, – опомнился я. – Это Ванёк – мой лучший друг. А это – Латира – моя боевая подруга, – Латира подняла правую руку и растопырила пальцы для приветствия, но Ванёк растерялся и не понял этот жест. – М-да... Ванёк, Латира приветствует тебя по-сочевански. Надо в ответ пожать ей пальцы.

– А, да? Понял. Конечно, – Ванёк поспешил поприветствовать Латиру тем же способом.

– А это вот Барди. Он не говорит по-русски. Барди прибыл, чтобы провести нас обратно, в будущее, – Ванёк поприветствовал и Барди по-сочевански. – В ноутбуке временно находится Григорий Иванович – наш электронный гений.

Ванёк, было, тоже дёрнулся, чтобы поприветствовать Григория Ивановича пальцами, но опомнился, отчего электронный спикер улыбнулся в ответ и сказал: «Здравствуй, Ваня».

– Здравствуйте, – ответил ему Ванёк.

– Слушай, друг, а давай с нами в сорок второй век. Мне твоя поддержка очень нужна там. Поверь, нам там не придётся скучать, – предложил я Ваньку.

– Ну-у..., – начал Ванёк.

– Прощу прощения, – прервал его Григорий Иванович, – но в данном случае необходимо спросить у Барди – возможно ли это.

– Да-да, точно, – понял я Иваныча. – Барди, а мы сможем взять с собой моего друга Ваньку? – спросил я по-сочевански у Барди. – Он умный, а ещё он бывший спортсмен – будет очень хорошим сочеванским разведчиком.

– Мне приятно, что у тебя есть такие друзья в этом времени, но, увы..., – недоговорил Барди.

– Я понял. Значит нельзя, – перебил я Барди и грустно посмотрел на Ванька.

– Извини, Сергей, но у нас только три возможных места для переброски, – сказал Барди с серьёзным лицом.

– «Три места» – звучит, как о местах в автобусе, – попытался улыбнуться я. – Автобус времени – это замена названию «машина времени»! – попытался пошутить я, но никто из воспринимающих сочеванский язык не понял меня. – А когда мы прибудем в сорок второй век, возможно, будет вернуться за Ваньком? – не терял я надежды.