– Нет проблем. Мы-то свыклись с этим видом, а вот тебе в самый раз полюбоваться, – сказал Бельгазо, и тут же вместо полусферической стены командного центра образовался экран, на котором отображалась изогнутая линия нашей планеты с нежно-голубой полоской её атмосферы.

– Неужели это реальность?! – восхитился я насыщенным цветом Земли.

– Спорный вопрос. Возможно, для кого-то и не является реальностью, – философски ответил Ворди.

– Может быть, Ворди, – согласился я. – Но почему мы так нереально входим в атмосферу?

– В смысле?

– Мне казалось, что вокруг корабля должен образоваться огненный шар от трения об воздух.

– А, ты об этом... А трения и не будет. Силовое поле «Приджела» расталкивает вокруг себя все частицы вещества, вследствие чего мы движемся как в вакууме – свободно и без преград, – пояснил Ворди.

– Полезная функция, – одобрительно кивнул я головой.

 – Одна их многих, – добавил Бельгазо. – О, нам предоставили третий док. Заходим, ребята.

«Приджел» зашёл в док так быстро, что я толком и не успел разглядеть архитектуру населённых пунктов Сочевана. Шарообразность построек и преобладание зелёного цвета – это единственное, что мне бросилось в глаза перед посадкой. Сам выход с корабля был необычным для меня – он просто растворился в борту корпуса, будто огонь прожёг дырку в листе бумаги. К краям этого выхода прикрепился прозрачный пузырь усечённой формы. И когда мы вчетвером вошли в этот пузырь, он сомкнулся в полную шарообразную форму и понёс нас по лабиринту запутанных коридоров. На многочисленных перекрёстках наш пузырь иногда немного притормаживал, пропуская такие же пузыри с пассажирами, а бывало, что пропускали и нас.

– Куда едем? – спросил я своих спутников.

– К главному, – ответил Ворди, и я молча продолжил смотреть по сторонам, осматривая пассажиров в других пузырях.

Примерно после пяти минут манёвров по лабиринтам наш чудо-транспорт остановился и стал в очередь за двумя другими такими же пузырями. Когда подошла очередь нашей выгрузки, то пузырь прикрепился к входу какого-то сооружения и плавно втянул меня и сочеванцев-соратников вовнутрь, при этом сам пузырь растворился по контурам арочного проёма.

– Пойдёмте. Нам направо, – Бельгазо указал рукой направление.

Коридоры, как кровеносные сосуды, разветвлялись в разные стороны, и несведущий человек вряд ли сориентировался бы там без проводника.

– Ещё раз направо, – продолжал Бельгазо и потом добавил: «Вот и пришли».

Мы остановились перед тупиком, не имеющим ни дверей, ни окон, ни вообще чего-либо указывающего на дальнейшее следование. Я повернулся лицом к ребятам, как бы выказывая своё недоумение, а Бельгазо с улыбкой пожал плечами. Через секунду освещение в коридоре немного потускнело, при этом над Латирой, Бельгазо и Ворди зелёным цветом, как аура, замигал контур, повторяющий рельеф их тел. Они, в свою очередь, посмотрели на меня серьёзными лицами, ведь моё тело светилось красным цветом.

– Он наш гость и друг! – воскликнула Латира в никуда, и через мгновение я так же как и они стал светиться зелёным.

«Ауры» исчезли, освещение восстановилось, а в тупике образовался проход.

– Проходи, Сергей, не бойся, – предложил мне Ворди.

– Спасибо, Ворди. Мне кажется я давно отбоялся уже.

– Сергей прав. Недавно он успел посвятиться боевым крещением, поэтому бояться смысла уже нет, – поддержала меня Латира.

Войдя в помещение без углов, я заметил в его центре двух мужчин, бурно обсуждающих что-то возле зависшей в воздухе карты космического пространства.

– Папа! – вскрикнула Латира и побежала в сторону тех мужчин.

– Доча! – ответил ей мужчина постарше, который сразу же оторвался от беседы с другим мужчиной и вышел навстречу Латире, чтобы обнять её.

Папа с дочкой пообнимались немного, и подошли к нам, неподвижно наблюдавшим эту сцену.

– Здравствуйте, Предводитель, – сказал Ворди этому мужчине.

– Приветствую, Ворди, – ответил ему Предводитель и подал свою руку для сочеванского приветствия скрещиванием пальцев. – Рад снова видеть тебя в здравии.

– Спасибо, Предводитель. Не такое уж оно и здравие в мои годы, – ответил Ворди, отведя правый уголок рта в неполную улыбку.

– Ну, не говори так. В двести четыре года жизнь только начинается. Кризис среднего возраста прошёл, сознание созрело, и теперь можно воспринимать окружающий мир с правильного ракурса.

– Возможно, насчёт правильного ракурса вы и правы, – согласился Ворди.

Фразу «двести четыре года» я сначала воспринял как ошибку в переводе, но потом узнал, что возраст Ворди действительно двести четыре года. И если провести параллель, то этот возраст соответствовал мужчине сорока пяти лет первой половины двадцать первого века – настолько высок уровень жизнеспособности организма человека будущего.

– Бельга-азо, – довольным голосом протянул Предводитель. – Ты просто молодец! Спас своих друзей, среди которых и моя любимая дочь!

– Спасибо, достопочтенный Лидер. Было довольно скучно без своей команды, поэтому, как можно скорее, хотелось воссоединиться с ними, – ответил Бельгазо и сделал шаг вперёд для «пальцепожатий» с Предводителем.

– Пап, Барди..., – недоговорила Латира.

– Да-да, я в курсе. Барди... Славный был парень. Ну да ничего. Образцы ДНК его остались – скоро вырастет клон, и, как боевая единица, Барди встанет в строй...