– Сержант! Мой приятель Зебадия наступил на мыло и подвернул ногу. Дайте руку.

Мэтью осторожно прошел через душевую, шлепая сапогами по лужам на кафеле.

– Кровь господня, волосатая задница, что за недотепа! Он стоять на ногах не умеет, а собирается быть сержантом телохранителем. Давай руку, обними меня за плечи, да осторожно, черт возьми!! Ну, пошли. Между прочим, не думайте, что вас уже зачислили. Окончательное решение будет принимать милорд сенешаль, а его не так-то просто убедить в своих достоинствах.

Задохнувшись под весом Богарта, сержант, оскальзываясь, вывел того из душевой и мягко положил на сосновую скамью в предбаннике, где они скинули свои провонявшие одеяния - вернее, то, что от них осталось.

Положив ладони на бедра, Мэтью выпрямился, со стоном развел плечи и откинул голову назад. Тут-то Саймон и ударил его. Удар был жестоким, предназначался для того, чтобы причинить человеку страшную боль, полностью вывести его из строя, но не убивать. Он был нанесен жестким ребром правой ладони в мягкое подбрюшье, не защищенное броней в безопасных условиях замка.

Здоровяк задохнулся, схватился руками за пах и сложился вдвое. Он изверг из себя все, что съел на ужин, забрызгав весь пол, и упал на колени, постанывая и бормоча что-то себе под нос.

Саймон подошел к нему, осторожно обогнув рвоту, схватил его за волосы и откинул назад голову сержанта. Перед ним оказалось старческое лицо, искаженное яростью и болью. Мэтью не видел перед собой ничего, кроме расплывчатого лица, смотревшего на него сверху вниз. Старик выдавил из себя "За что?", и Саймон почувствовал, что вся его многолетняя ненависть к этому человеку улетучилась. Но он зашел слишком далеко, а ставки были слишком высоки, чтобы позволить жалости овладеть собой.

Богарт открыл краны во всю мочь. Перегретая вода свистела и бурлила в трубах, и даже предбанник начал наполняться паром.

– Богги! Выключи.

– Но ты же сказал...

– Выключи, черт побери!

– Я думал, ты хотел сварить его... представить дело так, будто произошел несчастный случай и он ошпарился насмерть, когда упал.

– Хотел, но теперь не хочу. Возьми швабру и подотри здесь.

Постепенно проблески сознания стали вновь появляться в глазах старого Мэтью, и он пригляделся к Саймону, пытаясь отыскать ключ к происходящему.

Молодой человек присел над ним на корточки и взял его голову в руки.

– Повешение. Много лет назад. И мальчишка, который не плакал. Помнишь, старик?

Рот приоткрылся, раздался шепот.

– Саймон. Саймон Рэк. Ты вернулся, чтобы убить меня. Чертовски издалека, и только для того, чтобы убить меня.
– На лице его отразилась гордость.

– Да, Мэтью. Только, чтобы убить тебя. Ты учил меня слишком хорошо. Слишком хорошо, Мэтью. Ты говорил, не оставляй врага в живых. Потому что настанет день, когда этот враг припомнит тебе прошлое и обрежет будущее. Помнишь?

Седая голова качнулась.

– Я дам тебе время, чтобы прийти к согласию с Создателем, такой старой собаке, как ты, это ох как не помешает. Боюсь только, для этого тебе потребуется больше дней, чем у меня есть минут. Так что придется сейчас.

– Быстро?
– голос был таким слабым, что Саймону пришлось наклонился. И когда он приложил ухо к губам Мэтью, сержант предпринял последнюю попытку. Руки его потянулись к глазам Саймона, вцепились ему в лицо. Но на его руках все еще были толстые боевые рукавицы, и он не смог вцепиться как следует. Саймон достаточно легко отбил нападение и крепко ухватил его обеими руками за подбородок.

– Да, хитрый старый ублюдок, быстро.

Улыбка тронула губы Мэтью, хотя он и понимал, что время его вышло, но по нему этого не было видно. Тогда Саймон изо всех сил стукнул его затылком о каменный пол. Пышная грива волос не защитила от такого зверского удара, и череп треснул с тем звуком, с каким спелое яблоко падает на камень. Тело того, кого Саймон так долго ненавидел, обмякло, и перед ним лежал уже труп.

Богарт посмотрел на него.

– Старый чертяка был настоящим игроком. А? Но почему ты не заставил его заплатить сполна за все преступления?

– Он всего лишь выполнял приказы своего командира, де Пуактьера. И, Богги посмотри на него - ведь он уже старик. Он теперь гораздо старше, чем был мой отец тогда. Должно быть, верно говорят, ненависть - такое блюдо, которое лучше всего есть холодным. Боюсь, за годы ожидания мое блюдо остыло слишком сильно. Мальчишкой, когда я укладывался спать на соломенную подстилку вон в той Башне Источника, я представлял себе, как убью каждого из того отряда. Теперь они все мертвы, или жизнь их разбросала по свету. Саймон погиб два дня назад. Сейчас Мэтью. Остались только двое главарей. Я постарался, чтобы старик ушел легко. Теперь давай приберем здесь и позовем на помощь. Старика подвело сердце. Он схватился за грудь и упал. Мы ничем не могли ему помочь.