– Клянусь ранами Господа, я уже не чаял, что смогу вытащить тебя. Эта штуковина - сам дьявол.

– Еще худшего дьявола мы оставили с той стороны, Богги. Хотя обычно я купался с куда большим удовольствием. Ей-богу, мне показалось, что меня заталкивают обратно в материнскую утробу. Ох!

Богарт все еще пытался, правда, без особого успеха, стереть липкую массу с лица. Она покрывала их обоих с ног до головы.

– Саймон, вот еще одно подтверждение тому, что в старых книгах огромная мудрость сокрыта.

Саймон сдался, прекратил попытки очиститься и только протер глаза.

– К чему это ты?

– Помнится, в одном из моих любимых старых повествований кто-то постоянно произносил: "Черная бездна открылась у моих ног, и я погрузился в нее". Совсем как мы!

Еще полчаса ходьбы - и они оказались в большом помещении с высоким сводом. Пол был песчаным и, похоже, чисто выметенным.

– Чувствуешь, какой воздух? Похолодало, и, похоже, дует. Вот отсюда.

"Отсюда" оказалось створками ворот, окованными бронзой, с огромными дверными шарнирами. Богарт подошел к ним и легонько толкнул створки. Они оказались так прекрасно сбалансированными, что тут же начали растворяться. Богги попытался было остановить их, но именно в это самое время свет вновь погас.

Осторожно, спиной к спине, Саймон и Богарт прошли сквозь открытые двери, шаркая ногами по песку. Они прошли примерно тридцать полных шагов, когда движение воздуха позади подсказало им, что двери захлопнулись. Тяжкий звон, с которым сомкнулись створки, прозвучал как гигантский гонг.

Они оба выхватили мечи и напряженно всматривались в темноту. Они чувствовали, что оказались на огромной арене, гораздо большей, чем любое оставшееся позади помещение.

Они не слышали ничего, кроме стука крови в висках. Кто-то вверху, над ними, щелкнул пальцами, и вспыхнул свет. Мягкий голос произнес:

– Добро пожаловать в мой дом. Меня зовут Ришар де Геклин Лоренс, двадцать четвертый барон Мескарл. А вас как зовут, скажите на милость?

Саймон заслонил глаза от света и взглянул на того, кто обратился к ним. Он увидел барона, окруженного высокородными женщинами двора и несколькими мужчинами. Насколько он заметил, де Пуактьера там не было. Мэтью тоже. Они с Богартом стояли на большой арене, метров пятидесяти в поперечнике, с рядом затемненных клеток с одной стороны. Шестиметровые стены были выложены из гладкого камня. Мескарл со своими сикофантами склонились над низкими перилами балкона, прикладывая к носу кружевной платок или поигрывая фарфоровым флаконом для духов.

– Ну же, мои мятежные друзья. Я спросил, как вас зовут, и не собираюсь повторять вопрос. Я попросту прикажу своим арбалетчикам пристрелить вас. И буду жалеть об этом по двум причинам. Не люблю убивать людей, пусть даже и слуг. Не узнав во-первых их имени. Во-вторых, ты со своим толстяком-коротышкой другом доставили мне и моим друзьям много удовольствия и развлечения за последние несколько часов.

– Вы следили за нами? Через эти проклятые подглядывалки.

– Конечно. А зачем иначе было позволять тебе зайти в замок? За вами наблюдали все время. Должен сказать, никто до сих пор не сделал и половины того, что вы вдвоем. Оттого я и печалюсь, что придется убить вас. Но такие сорвиголовы, как вы, могут принести только дальнейшие неприятности. Насколько я понимаю, вы из банды Моркина? Неважно. Итак, в последний раз. Как вас зовут?

– Симеон, милорд.

– Зебадия, милорд.

– И вы утверждаете, что вы... кто?

– Мы - странствующие лекари, милорд. Мой помощник обладает большим искусством в составлении мазей, а я искушен в излечении глаз и удалении камней.

– Ты лжешь. Не перебивай меня! Мастер Зебадия, что ты пропишешь вот этой леди Иокасте, у которой сильно болят зубы?

– Унцию корня пиретрума. Растереть, растолочь, настоять в примерно шести унциях винного спирта. Взять в рот небольшое количество этой кислой красной тинктуры и держать пока, прошу прощения, рот не наполнится слюной... во всех тех сотнях случаев, что я применял этот способ, повторять лечение не приходилось.

Саймон глубоко вздохнул и мысленно вознес благодарность искусству ученых и исследователей подсознательных процессов.

Мескарл, очевидно, был поражен той легкостью, с которой Богарт дал обстоятельный ответ. Но его подозрительность тем не менее не пропала.

– А вы, мастер Саймон. Если вы так искусны в лечении глаз, то как вы предупреждаете их воспаление? А?

– Видите ли, милорд, ответ зависит от того, какого сорта это воспаление. Может наличествовать кровотечение, или зуд, или дурное выделение. Но, - добавил он поспешно, - если глаза попросту опухли и болят, то я беру по фунту римского купороса, а это - опасное вещество, милорд, и Bole Armoniack; щепотку камфоры и растирать до тех пор, пока все хорошо не перемешается. Далее я бы взял немного этой микстуры и растворил в литре кипящей воды. После перемешивания я бы дал настою осесть и получил бы то, что нужно. Несколько капель по утрам и немного меньше перед сном и болезнь как рукой снимет.

На арене воцарилось молчание примерно на двадцать ударов сердца. Потом Мескарл повернулся к человеку, стоявшего позади него.

– Приведи де Пуактьера. Он где? Черт побери его совсем! Что с тем старым негодяем из борделя? Сдох! Я же сказал, что его нужно расспросить. А не прикончить. Я хотел бы еще кое-что узнать. Так значит, нам не в чем обвинить этих грязных бродяг? Что?

Саймон и Богарт смотрели на балкон. Мескарл отошел и исчез из виду, чтобы посоветоваться с каким-то своим офицером. Высокородные продолжали смотреть на них с живейшим интересом, как и подобает относиться к людям, которые чудом выпрыгнули из Стикса и вновь оказались в обществе себе подобных. Одна из присутствующих на балконе леди строила глазки Богарту и "случайно" выронила кружевной платочек ему под ноги. Богарт изящным движением подобрал его, высморкался и снова бросил платок на песок. Тут снова появился Мескарл.