— Вроде и нет, а вроде и да… — Не замечаю, как проговариваю это вслух.

— Это как? — Ерошит свои волосы. — Что-то случилось, но ты ещё не решила, проблема это или нет?

Садится за стол, рукой упираясь в щеку. Вытягивает указательный пальчик к виску, готовясь слушать. Ставлю рядом с ним тарелку с сырниками и фруктовым сиропом.

— Кушай, — киваю в сторону еды. — Что-то вроде того, — сажусь напротив, теребя свои пальцы, улыбаюсь. — Возникла одна неожиданная ситуация. С одной стороны, я знаю, что права и всё будет хорошо… — Глубоко вздыхаю. — Но есть человек, который заставил меня сомневаться… Он на сто процентов уверен в себе и своих действиях.

— Он может выиграть? — Его глазки блестят заинтересованностью.

— Не знаю… В этом и вся проблема. Я не могу понять, чего ожидать, — перевожу взгляд на тарелку.

Дима подходит ко мне, обнимает за шею.

— Мам, но у тебя же есть Я! — Восклицает, отстраняясь.

— Ты прав, я в любом случае в выигрыше, — улыбаюсь, сдерживая внутри слезы. На сердце будто надавили тоненькой иголочкой. — Ведь у меня есть ты! — Крепко-крепко обнимаю своё маленькое чудо, целуя в щёчку. — Сынок, я тебя очень сильно люблю.

— Знаю, — одаривает меня лучезарной улыбкой. — Я тоже, — отстраняется полностью, серьёзно смотрит. — Давай собираться. Мне пора в школу, а тебе на работу.

— Ты прав.

На работе спокойствие ко мне не возвращается. Пытаюсь себя чем-то занять, но мысли отбрасывают к вчерашнему вечеру.

— Элина Владимировна. Нужно поговорить, — в кабинет входит Аркадий Анатольевич. Как всегда сосредоточенный, с твердой походкой. — Извини, что не постучал. Но дело немного… странное.

В груди кольнул ледяной холодок… И почему я сразу думаю о плохом? Он ещё ничего не сказал, а меня уже дрожь пробирает от одного его взгляда.

Ну, действительно, почему я нервничаю, когда ко мне адвокат заглядывает в гости? Пфф… С чего бы это?

— Здравствуйте. Конечно, проходите, — стараюсь спокойно себя вести, а внутри всё скукоживается. — Что случилось?

— Даже не знаю, с чего начать… — Садится, кидая перед собой папку с планшетом. Скрещивает руки в замок, упираясь локтями в стол. — У тебя всё хорошо? — Мои бровки взлетели вверх, рот немного приоткрылся.

Вот от кого от кого, но от него точно не ожидала такого вопроса.

Даже не знаю, стоит рассказывать о вчерашнем или нет… Он может передать всё деду, а у него сердце в последнее время пошаливает. Но с другой стороны, адвокат мне может потребоваться, а кого-то надежнее, чем Аркадий Анатольевич, явно не найду. И с Димкой тогда он вел все дела. Нет, всё-таки сначала узнаю причину его визита. Буду действовать по обстоятельствам.

— Относительно… — Отвечаю, немного качая головой. — Я бы хотела узнать причину визита. Какие-то проблемы в ACmedical?

— В том то и дело… Возникла странность, которая касается тебя, — чувствую себя нашкодившим котенком под его пристальным взглядом. — Сегодня утром на тебя поступил запрос.

— Что, простите? Какой запрос?

— Кто-то пытается узнать о тебе, — подталкивает папку ко мне. — Это, по крайней мере, странно. Ты особа не публичная. Репутация у тебя хорошая. В скандалах замешана не была. Пробивают твою личную информацию, а не рабочие косяки, хотя в работе у тебя и так все чисто.

Открываю папку и замираю, дыхание останавливается, а сердце вот-вот выбьет грудную клетку… Здесь все обо мне. Где родилась, даже сведения о моем биологическом отце, подробно о матери. Дрожащими руками достаю лист… Тут целое сочинение на тему моей жизни, с кем встречалась, где училась, в какие кружки ходила. Подробно о том, что у нас произошло с Даней. Потеря ребенка… И о Димке… всё… усыновление, даже прилагаются фото, где я с ним гуляю… О работе, конечно, тоже есть, но здесь действительно ничего интересного. Просмотрев всё это, медленно перевожу взгляд на Аркадия Анатольевича.

— Неужели обо мне доступно столько информации? — Нервы собираются в напряженный комочек, который вот-вот взорвется. — Кому это нужно? — Хотя… мне кажется, я знаю.

— Это досье на тебя собрали за пять часов, — чеканит. — Ты представляешь связи и возможности этого человека? Если по первой его команде начали так всё вынюхивать. А знаешь, на что просили больше всего обратить внимание? — Вопрос риторический.

 Я даже не замечаю, как отвечаю:

— Дима… — По щеке скатилась слезинка.

— Рассказывай, — пододвигается ближе. Под его напором слов, чувствую, как попадаю в капкан, ещё чуть-чуть, и зубцы пробьют насквозь так, что кровь зальет всё внутри. — Ты полностью права. Два дня назад они запросили информацию о ребенке, которого оставили возле парка на скамейке. Им предоставили дело об этом происшествии, где были твои данные, — начинаю дрожать. — Выйти сразу на Диму они не могут. В детском доме мы сделали так, чтобы он числился с временными данными. В момент усыновления ты дала ему новое имя, отчество и свою фамилию. Он — Данченко Дмитрий Александрович. Они не смогли пока соединить всё воедино и узнать нужную информацию о твоем сыне. В своё время мы хорошо заплатили и отправили тех, кто принимал в этом участие заграницу, чтобы «тайна усыновления» действительно осталась тайной. Но с их возможностями, это дело времени, найдутся и нужные документы, и люди.