Так в моей жизни пролетело ещё почти четыре года. И вот, мне уже двадцать девять, Диме почти восемь. Уже второклашка. Дедушка переложил на меня почти все обязанности по ACmedical, хочет постепенно отойти от дел. Ксю закончила интернатуру и работает хирургом. Нужно отметить, хирург она от бога, без преувеличений.

— Элина Владимировна, можно? — Заходит Анжела Викторовна, заведующая хирургическим отделением. Не самая приятная женщина, есть в ней долька высокомерия, но со своими обязанностями она справляется. — Извините, что к Вам напрямую, но у нас ЧП.

Садится и смотрит, ожидая от меня хоть малейшей реакции.

— Я вас внимательно слушаю, — перевожу на неё строгий взгляд.

— Сегодня в хирургию поступил пожилой мужчина с огнестрельным ранением, — начинает излагать факты, — Его привезла скорая, — она постоянно зыркает на меня, в надежде увидеть мои эмоции. Но за время работы я привыкла выслушать, обдумать, сделать выводы, а затем что-то предпринимать. — С ним был сын. Пока мы готовили его отца к операции, он всё оплатил. Я лично решила оперировать, но мне ассистировала Ксения Олеговна, — что-то меня начинает это напрягать. Также продолжаю буровить её холодным взглядом. — Операция прошла успешно. Но через полчаса пациент впал в кому. В общем, его сын сказал, что с землей здесь всё сравняет, если его отцу не станет лучше. Я понимаю, ACmadical — это крупная сеть частных медицинских клиник, но если одну клинику, а тем более главную, попытаются уничтожить… то это отразится на репутации всей сети, — она, конечно, права, но обычно, ко мне приходят, если исполнительный директор какой-либо клиники не может решить вопрос самостоятельно. Но раз уж она здесь, узнаем всё…

— Анжела Викторовна, я правильно понимаю, нас хотят «сравнять с землей» за то, что человек после серьезной операции впал в кому? — Приподнимаю одну бровь и с тем же фирменным взглядом жду ответа.

— Да, — начинает нервничать. Значит, свою шкуру пришла спасать, — Не совсем. После операции он должен был отойти от наркоза и прийти в сознание, но медсестра вколола препарат, который усугубил состояние, вызвав тем самым кому. Это всё наблюдал сын пациента… он был в палате. Медсестра вообще не должна была вводить этот препарат. Я с ней провела беседу, она говорит, что делала всё по назначению врача. Но по итогу получается, что мы сами виноваты в нынешнем состоянии нашего пациента.

— Исполнительный директор клиники в курсе?

— Нет, я сразу к Вам.

— То есть, Вы не считаете нужным ставить в известность своё непосредственное руководство? Позвольте, я Вам напомню, какими должны были быть ваши действия, — начинаю разъяснять, как маленькому ребёнку, — Если у Вас не получается самостоятельно урегулировать вопрос, Вы должны обратиться к глав. врачу. Если и у него, не получается решить проблему, уже лично ОН, не Вы, обращается к исполнительному директору клиники. В крайнем случае, если ситуация действительно требует моего вмешательства, исполнительный директор, обращается ко мне, — возмущаюсь её действиями, она ставит под сомнение своё начальство. — Знаете почему? Потому что я являюсь генеральным директором и владелицей целой сети клиник. Я бы в любом случае узнала об инциденте, но от Вашего непосредственного начальства, которое не просто бы изложило суть проблемы, но и предложило возможные варианты решения. Каждый человек занимает свою должность не просто так, НО относительно Вас у меня появились сомнения.

— Я, правда, хотела, как лучше.

— Вы сейчас пойдете и всё расскажете главному врачу, — чеканю каждое слово. — А также скажете о своем визите ко мне. Учтите, этот инцидент с пациентом я беру под свой полный контроль и буду очень внимательно следить за развитием событий.

— Могу идти? — Я просто кивнула, и женщина стремительно покинула кабинет.

Теперь остается ждать полного отчета. Думаю, в течение нескольких часов ко мне прибежит Максим.

Стук в дверь.

— Элина Викторовна, могу войти? — Это рекорд! Час. Один час и исполнительный директор уже здесь.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич, проходите, — говорю, улыбаясь уголками губ.

Макс — надежный человек, который находится на своем месте.

— Извини за утреннее недоразумение.

— Ничего. В принципе, суть я знаю, но хотелось бы узнать имя виновника.

— Скажу честно, всё валят на Ксюшу, — мои брови взлетели вверх. — Анжела Викторовна говорит, что после операции дальнейшее ведение пациента передала под полный контроль Ксении. Медсестра сказала, что все назначения были указаны в спец. бланке с подписью врача. А Ксюха, в свою очередь, по памяти рассказала, что указала в назначении и мед. карте пациента, — опирается локтями на стол. — И самое интересное, последнего препарата, который есть в назначении в бланке, нет в медицинской карте. Лично мое мнение, в бланк вписали последний препарат уже после утверждения Ксюшей. Потому что в электронной базе он тоже не назначен. Но меня смущает ещё один вопрос. Как медсестра, которая работает у нас больше года и знает порядки, не сравнила назначенные препараты в бланке с электронной базой? — Откидывается на спинку стула. — И мне кажется, я знаю причину всего этого.

— Какая?

— Глав. врач недавно сообщил Анжеле, что Ксюша — лучшая в её отделении и берет она на себя больше ответственности чем сама Анжела. Мягко ей намекнул, что хотел бы видеть Ксю на её должности и при первой возможности сделает подобную рокировку.

— С этим всё ясно… а что по поводу самого пациента и его сына?

— Я поговорил с сыном пациента, с Александром Дмитриевичем, — я улыбнулась, вспомнив о сыне. — Ты чего?

— О сыне вспомнила, он у меня Дмитрий Александрович, — да, отчество я оставила, которое было в записке.

— Ааа… так вот, поскольку его отца небезопасно перевозить в другую клинику, он согласился оставить его здесь. Но при этом, если динамика не улучшится в течение месяца, наша мировая аннулируется, и вот тогда, возможно, понадобится твое вмешательство. Анжела всех пыталась заверить, что он придет в себя уже через две недели. А вот Ксю уверена, что восстановление может занять не менее трех недель, а возможно, и больше. Но в хирургии больше прислушиваются к Ксюше, — устало выдыхает. — Ну, в принципе, всё.